– Это всё придавало сил. Мы с Френком только сильнее сплотились в то нелёгкое время. Но это я всё к чему… – она счастливо улыбнулась. – В тебе иногда я вижу себя – женщину, которая с виду хрупкая, кажется, коснись её, и она рассыплется у твоихног маленькими осколочками. Но это не так, – миссис Бретт покачала головой. – И ты прекрасно знаешь это сама, – глаза, казалось, видели меня насквозь, но я не испытывала дискомфорта от этого взгляда. Наоборот, прекрасно понимала женщину. В сердце было столько любви, а внутри жизненной силы, что иногда мне казалось, что этих чувств хватило бы с лихвой на нас двоих с Марком. – Ведь куда важнее достатка, роскоши и всего прочего составляющего материальные блага – любовь, сила и желание идти рука об руку до конца, дети… – Хильда снова улыбнулась, словно знала наш секрет. – Марк прошёл хорошую школу жизни, чтобы размениваться на то, что ярко блестит, а цены не имеет. Именно трудности часто становятся тем переломным моментом, когда жизнь разделяется на две части. Кажется, что всё рушится, утекает сквозь пальцы как вода. Но оглядываясь назад понимаю, что не хотела бы прожить другую жизнь. И если бы выпал шанс всё изменить, я бы оставила тот неиспользованным. Без всего этого я бы уже не была той Хильдой Бретт. Ведь ты понимаешь, что я хочу всем этим сказать?

– Понимаю. И, как и вы, ничего не хотела бы изменить в этой жизни. Но мне так жаль, что родителей не вернуть, – на глаза навернулись слёзы. – Эта боль, несомненно, сделала меня сильной, но слишком высокая цена, – несколько слезинок всё же скатились по щекам, но я не собиралась плакать. – В моей власти лишь создать свою крепкую семью и ценить каждый миг проведённый вместе.

– Ничего создавать и не нужно, – я даже не заметила, в какой момент, моя ладонь оказалась в руках миссис Бретт. – Теперь мы твоя семья, – Хильда обняла меня, а я так и не поняла, почему это всё она говорила именно сейчас? Может быть, ей, как и мне, требовалась поддержка после всего пережитого кошмара? Может быть, потому что мы обе знали, каково это едва не потерять любимого человека, держа его безжизненную руку, глядя на закрытые глаза и моля Бога лишь об одном, словно заклиная: «Живи!»?

Хильда отстранилась, встала, подошла к комоду, извлекла из того небольшую коробочку и села обратно.

– Это кусочек стены разрушенного здания. После того начался новый отсчёт жизни нашей семьи. Фрэнк тогда едва не погиб, выводя раненых из здания, искал со спасателями людей, надышался пылью, но принёс домой кусочек этой памяти, трагической, но важной страницы жизни... 

Я зажала рот рукой. Я оказалась права, Хильда видела меня, словно я была раскрытая книга. Между мной и женщиной было много общего. Возможно, потому нам так легко удалось подружиться.

– Минутку, – я спешно поднялась, вернула кусочек камня, покрытого лаком.

Мне захотелось поделиться своей тайной с матерью Марка. Задержавшись лишь на секунду в нашей комнате, я достала из сумки небольшой сверточек и вернулась обратно. Дрожащими руками я раскрыла ткань и протянула Хильде. До сегодняшнего дня я терзалась в сомнениях, что делать с этой вещью.

– Это пуля, едва не убившая Марка. После тяжелой операции Пол Брендон вышел ко мне и протянул ее, сказав: «Оставь на память. С ней яркие моменты жизни будут чувствоваться острее».

Тогда я приняла столь неожиданный «презент», но содрогнулась от ужаса. Казалось, что в руках держала жизнь Марка. Только Марку об этом знать было вовсе не обязательно. Я хотела так же, как и Хильда, в память о том, что наша любовь с Марком выдержала все испытания даже самые трудные, вырвала нас из липких лап смерти, всё преодолела, сохранить эту пулю, спрятать в самый укромный уголок как вечное напоминание об ужасных и в то же время самых счастливых и захватывающих днях.

– Любовь всегда сильнее обстоятельств, иной раз даже сильнее смерти. У вас всё ещё впереди, моя хорошая, – Хильда вернула мне мой сверточек, смахнула слёзы с лица. – А у меня впереди много хлопот и замечательных внуков!

Спасибо, что прочитали! 

Это одна из первых моих работ, прошу не судить нас строго))

До встречи!