– Нет уж, потрудись, детка, рассказать, потому как я окончательно во всём запутался. Ты больше не живёшь у Бретта? Он, что попытался тебя...

– Нет! – я сморщила лицо.

Как он мог вообще о таком подумать?

– Он обидел тебя? – повторил парень свой вопрос.

– Нет, – уже спокойнее ответила я.

– Кейтлин! – Уильям повысил голос. – Рассказывай! – потребовал он.

– Я ушла из его дома, ничего ему не сказав, – честно призналась. – Он… я… Это сложно, – запиналась я.

Мало того, что я не нашла в себе силы сказать Марку о том, что ухожу из его дома, так, вдобавок ко всему, я и в самом деле начала чувствовать себя обманщицей.

Не передать словами, как я была разочарована равнодушием и отчуждённостью близкого человека, и плевать мне было на Генри и Вивиан, которые хотели, чтобы я забрала заявление из полицейского участка. Поведение Марка ранило, во много раз сильнее, чем поступок Генри. Марк был дорог мне, а дорогие люди всегда приносят большую боль.

– Тише, малышка, – Уильям обнял меня за плечи, успокаивая.

Сейчас и в самом деле было не подходящее время для слёз. Но слишком много всего навалилось за последнее время, нам и вправду стоило побыть с Марком порознь, чтобы каждый мог разобраться в своих чувствах, мыслях и эмоциях. Наши стремительные отношения, внезапно споткнувшись, замерли на месте.

– Можно я сяду за руль? – попросила я Уильяма, успокоившись. – Сто лет не водила собственную машину, – я слабо улыбнулась и заглянула с мольбой в светлые глаза друга.

– Ты уверена, что…

– Уверена, – перебила я Уильяма.

Он уступил мне место водителя, и мы помчались по утренним улицам Сиэтла. Несмотря на всё то хорошее, что Марк сделал для меня, его сомнения перечёркивали все добрые дела. В глубине души я искала оправдания его поступку, но не находила ни одного. Слишком мало я знала о его жизни, чтобы делать какие-либо выводы. Ничтожно мало, но этого стало достаточно для решения вернуться домой. Вивиан, возможно, захочет повторить попытку запугать, но это сейчас совершенно не волновало: ни она, ни Генри; я готова была отстоять себя, чего бы это ни стоило. Но отстоять себя в глазах Марка у меня не получилось, и это обстоятельство ранило в самое сердце.

– Я посплю, – бросила я через плечо Уильяму, когда мы вошли в дом.

Оказавшись в стенах родной комнаты, я огляделась по сторонам, и вяло улыбнулась, останавливая взгляд на столе, где под стеклом лежала фотография Марка. Не в силах больше думать обо всём случившемся, я скинула с себя одежду и рухнула на кровать, в надежде, что сон отвлечет от грустных мыслей, что терзали душу.

Спустя несколько дней Уильям, оставил меня на выходные одну, уехав с Эмили за город. Эмили… Мне было тяжело с ней общаться, но я старалась, как могла не подавать виду, что чем-то расстроена. Уильям был дорог мне, и его выбор мне нравился. Но сейчас каждое появление Эмили в доме напоминало о Марке. Сильно тоскуя по нему, я часто предавалась счастливым и в то же время грустным воспоминаниям.

Оставшись в доме одна, я не знала, чем заняться и вопросительно посмотрела на мольберт: я столько времени не держала кисти в руках, что, казалось, забыла, как ими работать. Сделав несколько мазков по листу бумаги, я продолжила увереннее. Погрузившись в работу, я не сразу обратила внимание, что рисовала место, поразившее своей красотой и насыщенными оттенками: остров Сан-Хуан впечатлил меня великаноподобными деревьями и морскими просторами. Небо и земля перекликались в моём наброске, вызывая зрительный восторг. Не знаю, сколько времени я провела за картиной, но в реальность вернул звонок на сотовый телефон. Взглянув на дисплей, я отложила кисти в сторону. Сердце сжалось в плохом предчувствии.

– Алло, – ответила я.

– Кейт! Уоррен… – раздался подавленный горем голос близкого человека, и я закрыла глаза, надеясь услышать всё что угодно, но только не весть о смерти. – Он умер… – дрогнул слабый голос Джервиса.

– Нет… Когда это случилось? Я приеду немедленно! – я закрыла ладонью рот, борясь с подступившими рыданиями.

– Я в Такоме, в доме отца. Буду ждать тебя.

Побросав кисточки, я написала записку Уильяму, на случай если они с Эмили вернутся раньше, и, не мешкая ни секунды, отправилась в Такому. Если поторопиться, то успею на последний автобус. Вариант отправиться на машине был исключён, так как на ней уехали Уильям и Эмили. Спешно собрав документы и вещи, я вызвала такси, думая всё это время о Джервисе. Я как никто другой знала, что значит потерять родителей и остаться совершенно одному.

Спустя несколько часов я оказалась в родном городке. Всё в нем казалось чужим и в то же время близким. Наш дом давно был продан незнакомым людям, и единственная связь, которая осталась между мной и этим городом, – воспоминания о счастливом детстве.

– Мэм, мы приехали, – услышала я голос таксиста.