Я смотрел в глаза Кейтлин и видел в них, как рушится привычный мир, мечты на светлое будущее. И сердце… Казалось ещё чуть-чуть, ещё одно биение, и оно просто остановится, замрёт, как сломанные часы, отходившие свой век. В том, что происходило в наших судьбах, был виноват только я. Мне хотелось сказать о том, что я люблю её, но кем бы я был после этого признания? Оно лишь причинило бы новую боль. Кейтлин медленно опустила глаза к голым коленкам. Растерянность на лице сменилась маской боли. Её отстраненный видзаставил меня разозлиться. В первую очередь на самого себя. И теперь настал мой черёд отвернуться к окну. Как будто мало было того, что произошло. С силой ударив ладонями об руль, я понял, что самообладанию пришел конец. Я не мог быть такой бесчувственной скотиной по отношению к этой девушке. Я не мог причинять ей ещё большей боли, но целенаправленно делал это, добивая её жестокими словами. Телефонная трель мобильника разрушила гнетущую тишину в салоне автомобиля, и частично отвлекла от тяжелых мыслей о том, какая я сволочь. Но я не мог дать сейчас надежду Кейтлин, когда всё было так неоднозначно.

– Да, алло, – ответил я, даже не взглянув на дисплей телефона.

– Сынок, отец… – голос Хильды осёкся, и я услышал тихий плач. – У него случился инфаркт.

– Когда это произошло? Где он? – я готов был кричать от бессилия, что всё в моей жизни наваливалось одно на другое, словно снежный ком, и вот-вот грозило придавить своим грузом.

Хильда продиктовала адрес больницы, и я, швырнув телефон на приборную панель, схватился за голову. Не может быть. Этого просто не может быть. Отец слишком молод и полон сил, чтобы его мог поразить такой недуг. Да он даже не курил и не употреблял алкоголь! Я с остервенением взлохмачивал волосы на голове, не в силах собрать мысли в кучу. «Это твое наказание, – щёлкнуло в мозгу, и я посмотрел на Кейтлин, которая испуганно глядела в мою сторону. – Да-да, наказание за ту боль, что ты причиняешь близким и любимым людям», – продолжал потешаться внутренний голос.

– Марк… – Кейтлин сдавленно произнесла моё имя, будто ей было больно говорить. – Что-то случилось? – её глаза блестели.

В машине стало темно, единственным источником приглушённого света была приборная панель.

– Отец в реанимации. У него случился инфаркт, – сказал я, не в силах отвернуться от её лица.

Теплая и мягкая ладонь Кейтлин легла на плечо.

– Всё будет хорошо, – её голос вселял уверенность, что именно так оно и будет.

Но не со мной, не с нами и не в этой жизни. Кейтлин была такой настоящей, сочувствующей, доброй, с открытым сердцем, что я просто был не достоин её любви.

– Я отвезу тебя домой. Мне нужно в больницу, – смертная казнь для нас двоих отменялась. Из-за звонка, который, судя по всему, был знаком свыше, что я в этой жизни что-то делаю не так, я не добил Кейтлин своим признанием.

Маневрируя в потоке машин, я включил музыку на всю громкость, заглушая собственные мысли. Если бы в моей власти было отмотать время назад, то никогда бы я не стал причиной страданий и мук Кейтлин: я бы прошёл мимо, зная о том, что нас в итоге ждало. Чувство отчаяния душило меня. В моей власти было всё изменить, сделать Кейтлин счастливой, но этих «но» в сумме набралось так много, что из них впору было строить мосты.

– Сынок! – мама бросилась ко мне в объятия.

Её заплаканное лицо говорило само за себя. Состояние отца было критическим.

– Как он?

– В тяжелом состоянии, – ответила она. – Я ничего не говорила Эмили… – призналась мама.

– Я позвоню ей сам, – раз уж я взял на себя сегодня ответственность вершить человеческие судьбы, то огорошу ещё и беременную сестру. Я обнял мать и поцеловал в макушку. – Всё будет хорошо, – тихо произнес я и вспомнил слова Кейтлин. Отказаться от неё было сложнее, чем я думал. А выкинуть из головы и подавно – невозможно.

Перед тем как звонить Эмили, я набрал номер Уильяма, чтобы убедиться в том, что тот вернулся из клуба и сейчас находился рядом с сестрой. Эмили нельзя было волноваться, но я не мог не сказать ей о том, что случилось с отцом. Она бы мне этого не простила. И кто сказал, что разрушать – не строить? Одинаково больно и тяжело. Я сидел в пустом коридоре и смиренно смотрел в одну точку, пока отца пытались откачать и не дать умереть. Думал о Кейтлин и о том глупом стечении обстоятельств, что помешало быть нам вместе. Потянулся к телефону и набрал номер Оливии, но ответом мне были длинные гудки. Оставив ей голосовое сообщение о том, что с отцом приключилось несчастье и никакой свадьбы не будет, я закрыл глаза. 

– Сынок, поезжай домой, – в больничных коридорах давно стало светло. – Если ему станет лучше, я позвоню, – измученное лицо матери склонилось надо мной.

– Я останусь. Иначе дома сойду с ума в четырёх стенах, – честно признался я.

С недавнего времени я боялся оставаться один.

– Ты ведь не любишь Оливию, – глаза матери смотрели в меня так глубоко, что я даже опешил. С чего вдруг она заговорила о моей «невесте»?

– Что? – я попытался прикинуться, что не понимаю, о чём она говорит.

– Та девушка на свадьбе, подружка Эмили и Уильяма, – пронизывающий взгляд Хильды, кажется, разрушал все стены и преграды, которые я так тщательно возводил вокруг себя.

– Кейтлин, – тихо произнес я имя любимой и снова поймал себя на мысли, что мне тяжело будет смириться с тем, что она будет принадлежать не мне.