Старшая медсестра замялась, её взгляд метнулся к экрану компьютера. «Это всё, что я могу вам сказать. Извините».

Сара поднялась на ноги. «Да, я знаю, что ты сожалеешь. Это же очевидно. Но я ничего плохого не сделала».

Менеджер пожала плечами и подняла ладони от стола.

Разочарованная и почти расплакавшаяся, Сара поспешно ушла, избегая встреч с другими медсёстрами. Она добралась до входа в больницу, вдоль высокой живой изгороди, и остановилась, обхватив себя руками. Она не смогла сдержаться, разрыдалась и застонала. Дождь лил на неё, пока её волосы не стали почти мокрыми.

Высказав все свои чувства, она направилась к линии MAX, ее грудь все еще тяжело вздымалась от последовавшего за этим плача.

4

Сара была так взволнована утренними событиями, что чуть не пропустила свою остановку. Идя через парковку MAX к своему жилому комплексу, она думала о последних нескольких днях. Судьба. И ничего больше.

Каким-то образом ей поручили ухаживать за этим мужчиной, убитым немцем, вместо одной из её коллег-медсестер, и теперь она в административном отпуске. Что это значит? Она понятия не имела. Она так разозлилась в кабинете своего начальника, что забыла задать вопрос.

И лицо этого мужчины никак не выходило у неё из головы. Он казался таким знакомым, и не только потому, что напоминал ей её брата Патрика. Дело было в чём-то другом.

Проходя мимо здания клуба, где тренажёрный зал был освещён на фоне ужасного утреннего моросящего сумрака, Сара заметила своего соседа Дона, поднимающего гантели. В своём нынешнем состоянии угрюмой и противоречивой решимости она не знала, стоит ли ей обращать внимание на его перекатывающиеся мышцы или отслеживать физиологическую реакцию от синапса до сгибания. Боже мой, Сара. Неужели он видел, как она на него пялится?

Она добралась до своей квартиры и стала искать в сумочке ключи.

Чёрт возьми. Где они, чёрт возьми? Она всегда держала их в кармане внутри. Она в раздражении прислонилась к двери, и та внезапно распахнулась. Внутри было темно, поэтому она быстро включила свет и оглядела комнату.

В комнате царил полный разгром. Бумаги были разбросаны по полу. Картины висели на стенах. Диванные подушки без чехлов валялись повсюду. Пройдя на кухню, она увидела, что все дверцы шкафов открыты, а на полу валялось несколько разбитых стаканов. Дверца холодильника тоже была распахнута настежь, и она с грохотом её захлопнула.

Внезапно её охватило чувство. Не гнев, а страх. Что, если те, кто это сделал, всё ещё внутри? Она полезла в сумочку и нашла там...

Она взяла неиспользованный баллончик с перцовым баллончиком и выставила его перед собой, направляясь к спальням в задней части дома. Она включила свет, проходя по двухкомнатной квартире. В гостевой спальне был ещё больший разгром, чем в гостиной. Почти каждый квадратный сантиметр пола был покрыт её старыми счетами и другими документами. Ванная комната была почти нетронутой.

Она вошла в спальню и увидела свою одежду, разбросанную по всей комнате, на полу, на кровати, с которой сняли простыни, и матрас, откинутый к стене. Трусики и бюстгальтеры лежали у её ног, и она просто смотрела на них, пока не почувствовала движение позади себя.

Она быстро развернулась и распылила перец в темную фигуру, приближающуюся к ней.

Мужчина схватился за глаза и застонал, но не упал на землю.

«Сара, — крикнул мужчина. — Это я. Дон».

Она бросила баллончик и бросилась к нему. «Боже мой. Мне так жаль».

Не говоря больше ни слова, Дон поспешил в ванную и промыл глаза в раковине холодной водой, а Сара, стоявшая рядом, снова и снова повторяла, как ей жаль.

«Всё в порядке, Сара», — сказал Дон. «Мне следовало позвонить. Я видел, как ты поднимаешься, и хотел узнать, как ты, прежде чем ляжешь спать».

Они вдвоем вышли в гостиную. Дон все еще моргал от перца, его глаза были слезящимися.

Сара закрыла входную дверь и повернулась к Дону, её настроение изменилось от страха к отчаянию. Она закрыла глаза руками и разрыдалась.

Весь её мир снова рушился, как и до её отъезда из Ирландии. Но вместо того, чтобы кто-то вырвал ей сердце и растоптал его, это, пожалуй, было ещё страшнее. На кону стояло её существование…

Её способ достойно жить, уезжая. И ради чего? Чем она заслужила такое? Зачем кому-то разнести её квартиру в пух и прах?

Она зарыдала и попыталась взять себя в руки.

Дон шагнул к ней и слегка коснулся её плеча. Она повернулась и упала на его сильную грудь. Он нежно похлопал её по спине.

Через некоторое время, когда она успокоилась, Дон спросил: «Что здесь произошло?»

Протерев глаза пальцами и посмотрев на него, она покачала головой. «Не знаю. Кто-то вломился и всё разгромил».

«Вызовите полицию».

Она отстранилась от него, её отчаяние сменилось гневом. «Кажется, они уже знают».

Дон оглядел комнату. «Думаешь, это дело ФБР?»

Она кивнула. «Кто ещё?»

«Не знаю», — сказал Дон. «Но не думаю, что ФБР стало бы этим заниматься. Что бы они искали?»