А обо мне и говорить вовсе было нечего. Сейчас я уже едва держалась на ногах. И не рухнула на землю, наверное, только благодаря врожденному упрямству.

Однако после нескольких долгих минут, что мы с Максвеллом неподвижно простояли над телами бойцов в полной тишине, он повернулся ко мне и, окинув оценивающим взглядом, произнес хриплым, усталым голосом:

— Давай-ка, Рейвенкрофт, передохнем пару минут.

Отойдя немного в сторону от погибших сослуживцев, мы с Максвеллом опустились на землю. И, привалившись к одному из крупных камней, вытянули ноги вперед, тут же замирая.

Не знаю, сколько в конечном счете мы с ним так просидели в полной тишине, нарушаемой лишь нашим шумным и сбивчивым дыханием.

Но в какой-то момент мои глаза начали закрываться, а удерживать их открытыми уже не оставалось сил.

И я бы, наверное, точно отключилась, если Максвелл, повернувшись ко мне, неожиданно не спросил:

— Ты это слышала?

Глава 6

Широко распахнув глаза, я приподнялась и попыталась прислушаться к звукам вокруг. Но совершенно ничего не смогла услышать. Как и прежде, над руинами крепости стояла оглушительная тишина.

— Нет, — произнесла я вслух, покачав головой.

В ответ на это Максвелл нахмурился и опять к чему-то прислушался.

— Ну а сейчас? — уточнил он.

— Ничего, — честно призналась я, поджимая губы.

Как бы я ни старалась, а никаких посторонних звуков мне услышать не удалось.

— Что именно ты услышал? — развернувшись к Максвеллу всем корпусом, уточнила я.

Если это демоны или демонические твари, то плохи наши дела. Оружие я сейчас едва ли смогу держать в руках. Да и без него на ногах с трудом получается стоять. А тех крох магии, что у меня остались, явно не хватит на то, чтобы даже одно-единственного скарга подпалить.

Вместо ответа Максвелл снова к чему-то прислушался, прикрывая глаза. А потом я неожиданно услышала глухой, едва слышный стук, который, как казалось, доносится откуда-то за нашими спинами.

— Ну теперь-то ты слышала? — резко распахнув глаза, уточнил у меня парень.

— Теперь, да, — тихо выдохнула я.

И на этот раз уже сама стала старательно вслушиваться в тишину, надеясь услышать еще хоть что-то.

Через несколько мгновений этот глухой стук прозвучал снова. И казалось, будто теперь он звучит громче.

Эти странные звуки по-прежнему доносились откуда-то за нашими спинами. И чтобы понять, откуда именно, нужно было подняться на ноги и выглянуть из-за этого большого камня, к которому мы с Максвеллом и привалились.

Услышав стук еще раз, я все же собралась с силами и медленно приподнялась. Честно говоря, делать это было немного боязно. И я не представляла, что могу увидеть за камнем. Возможно, демона, скарга или еще какую-нибудь демоническую тварь.

И потому, затаив дыхание, я медленно выпрямилась, тут же вглядываясь в темноту. Но здесь по-прежнему были лишь руины. И никакого намека на постороннее присутствие.

А затем снова раздался глухой стук. Но на этот раз он был едва различимый. И больше не казалось, что звук доносится откуда-то из-за камня. Теперь вообще было сложно понять, с какой именно стороны он идет.

Почувствовав вдруг очередной приступ резкого головокружения, я схватилась за камень и медленно сползла вниз, прислоняясь к нему затылком и прикрывая глаза, чтобы все перестало мельтешить перед взором.

А затем раздался еще один стук. А сразу за ним еще один.

И в этот раз они звучали гораздо громче и отчетливее.

А в следующий миг до меня вдруг кое-что дошло.

Мысль, пронзившая мое сознание, была настолько резкой и неожиданной, что сначала показалась даже абсурдной. Но в следующий миг даже головокружение немного отступило под натиском вновь проснувшейся надежды.

И, ощутив прилив сил, я распахнула глаза и повернулась к Максвеллу.

— Стучат снизу, — произнесла я хриплым голосом, — Кто-то стучит снизу. Из-под камня.

Сама мысль о том, что кто-то, помимо нас двоих, может быть жив и сейчас пытается до нас достучаться, не просто обнадеживала. Эта мысль практически возносила меня до состояния эйфории.

И мне пришлось тут же мысленно себя осадить. Не стоит радоваться раньше времени, чтобы потом не пришлось в очередной раз разочаровываться.

Ведь, в конце концов, этот стук может объясняться и чем-то другим.

Но, кажется, надежда захлестнула не только меня, но и Максвелла. Парень, услышав мое предположение, как-то сразу весь приободрился и, отлепившись от камня, тут же развернулся, внимательно осматривая его и все соседние камни.

И камень, прислонившись к которому мы и сидели все несколько последних минут, был огромным куском крепостной стены. Он и еще несколько таких же крупных обломков оказались свалены практически друг на друга.