Она оказалась тяжелой. И сделать это было, мягко говоря, непросто.

Но несмотря на подступающую к горлу тошноту и непроходящую боль, я все равно упрямо ползла обратно, таща за собой эту чертову балку.

Спустя еще несколько минут мучений, содрав к этому моменту кожу с ладоней до крови, я все же смогла сдвинуть один из камней, лежащих выше.

И, как только тот откатился в сторону, из груди тут же вырвался судорожный вздох. А следом за ним и новый всхлип.

Потому что все мои старания оказались напрасными.

Боец, имени которого я даже не помнила, лежал с открытыми, безжизненными глазами. И определенно был уже давно мертв.

И сейчас, глядя в его стеклянные глаза, устремленные к небу, я вновь почувствовала, как тошнота подступает к горлу. И в этот раз справиться с ней было сложнее.

Кое-как, стараясь игнорировать боль в содранных ладонях, я, карабкаясь по камням, отползла немного в сторону, чтобы не видеть этой ужасной картины и не смотреть смерти в лицо.

Опустив голову и прислонившись лбом к одному из камней, попыталась отдышаться и унять этот дикий приступ тошноты и головокружения.

Сколько я так просидела, глотая слезы, сложно было сказать. Но в какой-то момент мне все же немного полегчало. Мысли слегка прояснились. И я тут же выпрямилась.

Если под завалами оказалась я и, как минимум, еще один боец, которому повезло гораздо меньше моего, значит, здесь может быть еще кто-то.

Возможно, кто-то живой. И, возможно, этому кому-то сейчас нужна моя помощь.

И раз уж я жива, стоит хотя бы попытаться что-то сделать. Поискать других, постараться хоть как-то помочь. Поплакать, пожалеть себя и отдохнуть я успею потом.

Потому что если я действительно осталась здесь одна, то даже в отдыхе и слезах нет никакого смысла. Одна я точно отсюда не выберусь. А если и выберусь, то не сумею добраться до людей.

И если все так, то лучше потратить то время, что у меня еще осталось, на поиски других, чем просто сесть и сидеть, дожидаясь собственной гибели.

Утерев пыльными руками слезы, я подняла голову и осмотрелась вокруг, пытаясь сквозь темноту и дым разглядеть хоть что-либо.

Очень бы сейчас пригодился огонь. Но резерв был практически пуст, а те крохи магии, что у меня остались, лучше было бы приберечь. Возможно, они пригодятся мне позже для чего-то более полезного.

Однако и в практически полной темноте заниматься поисками людей под завалами было сложно.

Поэтому, пошарив вокруг взглядом, я сначала нашла какую-то небольшую деревянную палку, а после поползла к догорающему костру.

Самодельный факел мне точно не помешает.

Искать людей под завалами среди руин крепости и практически в полной темноте было невероятно сложно.

Тяжело было продвигаться вперед по грудам сваленных камней и кускам разрушенных стен. Нелегко было удерживать в одной руке факел, а другой держаться за эти самые стены, стараясь не упасть и не опалить огнем саму себя.

И сложно, невероятно сложно было неустанно вглядываться в темноту, стараясь при этом бороться с накатывающими приступами головокружения, и пытаться увидеть хоть что-то. Клочок одежды, обуви или хоть ту же руку.

Спустя четверть часа безустанных поисков, которые пока не увенчались успехом, я почти сдалась. Отчаяние накатило с новой силой. И вновь возникли мысли о том, что никого здесь, кроме меня, нет. А я просто зря трачу время и силы.

Но сейчас это было единственным, что я могла сделать. Единственным простым и понятным решением. Единственной целью, к которой мне нужно было двигаться, чтобы не сойти с ума и не свихнуться от отчаяния и безысходности.

И я должна была продолжать поиски хоть кого-то живого. И сделать для этого все возможное.

И я действительно продолжила пробираться вперед сквозь завалы, осматривая буквально каждый клочок земли вокруг, боясь пропустить что-то.

И через несколько минут поиски увенчались первыми успехами. А я все же сумела заметить тело под грудой камней.

В этот раз, несмотря на все большую усталость и упадок сил, камни мне поддались легче. И сдвинуть их удалось гораздо быстрее. Наверное, потому, что в этот раз они были мельче предыдущих.

Но радость от этого была совсем недолгой. Потому что очередной найденный мною боец так же, как и предыдущий, оказался уже мертв.

И в этот раз приступ тошноты сдержать все же не удалось. Я лишь успела немного отползти в сторону, прежде чем содержимое моего желудка вывернуло наизнанку.

Я не испытывала ни капли отвращения к погибшему бойцу. Но сам вид мертвого тела пугал до дрожи. Казалось, что в этих стеклянных, безжизненных глазах я вижу саму смерть.

И тот факт, что погибшие были мне знакомы и что погибли они, пытаясь остановить демонов, пробуждал во мне не просто горечь, но еще и злость на то, как несправедливо с некоторыми обошлась судьба.

Наконец, после того, как меня перестало выворачивать наизнанку, я медленно выпрямилась и судорожно вдохнула воздух с привкусом гари.