– Сегодня было собрание по ежегоднику, – говорит Зед, засовывая руки в карманы. – Джаззи упомянула, что ты фотограф и что ты действительно хороша.

Я удивлённо смотрю на него.

– О.

– В общем, мы подумали, что ты могла бы сделать несколько снимков для зимнего видео.

– Зимнего видео?

– Ага, это что–то вроде промежуточного итога за год. Каждый год на танцах в честь Дня святого Валентина мы показываем самое интересное видео, в котором запечатлены забавные или важные моменты первого семестра, хотя обычно это просто какая–то футбольная ерунда. А на выпускном мы показываем видео, в котором подводим итоги всего года.

– Хорошо. Какие снимки вам нужны?

– Просто несколько случайных фотографий в школе.

Когда мы приближаемся к «Старбаксу», я украдкой смотрю на улицу в поисках машины Фостера. Он сказал, что будет в чёрном внедорожнике.

– Студенты, тусующиеся в столовой, стоящие у шкафчиков и всё такое, – говорит Зед.

Я замечаю чёрную машину, припаркованную у кофейни. Кажется, это агент Фостер на переднем сиденье. Теперь мне просто нужно избавиться от Зеда.

– Конечно, – говорю я. – Я могу это сделать.

– Отлично. Ты можешь загрузить фотографии в аккаунт ежегодника...

– Мы можем обсудить детали в другой раз? Мне правда нужно идти. – Я подхожу к краю тротуара.

Он хмурится.

– Где твой друг?

Я неопределённо машу в сторону Мейн–стрит.

– Я встречаюсь с ней в конце квартала.

– Ладно. – Зед хмурится на мгновение, затем пожимает плечами. – Тогда я не буду тебя задерживать. Увидимся позже.

Только когда он поворачивает обратно в сторону закусочной и оказывается в нескольких ярдах, я спешу к внедорожнику.

– Извини, – говорю я, садясь на пассажирское сиденье. – Этот парень из школы не переставал болтать.

В глазах агента Фостера мелькает огонек веселья.

– Я узнаю этого парня. Он выкладывает в сеть видео о деле. Кажется, он одержим им.

– Ага. У него тоже есть подкаст. Одержимость – это мягко сказано.

Фостер ждёт, пока я пристегну ремень безопасности, прежде чем отъехать от обочины.

– Эти дети – нечто, – замечает он. – Думают, что они умнее сотен людей, которые годами живут и дышат этим делом.

– Новая теория заключается в том, что тела находятся в озере, а полиция просто неправильно их искала.

Фостер тихо фыркает.

– Это были одни из самых интенсивных поисков в воде, которые когда–либо проводило бюро. В этом озере ничего нет. И хотя я ценю постоянный интерес к делу, поскольку любая огласка полезна для нас и может дать новые зацепки, иногда меня поражает высокомерие подростков и неподготовленных гражданских, считающих, что они могут найти то, чего не нашли мы.

– И ты правда считаешь, что они не могут?

– Поверь, все эти вопросы, которые задают твои школьные друзья, ты думаешь, их не задавали тысячу раз раньше? Что мы не шли по тем же следам? Не допрашивали тех же лиц, представляющих интерес? Дело холоднее Аляски. Единственный способ его раскрыть – новые улики. А если мы не можем найти эти улики, то кучка подростков в городе тем более их не найдёт.

– И всё же ты обращаешься за помощью к подростку... – я иронично указываю на себя.

– Нет, мы обращаемся к дочери Торна. Из всех людей в этом городе ты единственная, кто может предложить эти новые улики, – говорит Фостер, выезжая на шоссе. – Ты знаешь больше, чем думаешь, Райан.

Вскоре мы прибываем в Нэшвилл, и я с ощущением дежавю осматриваю центр города. В альбоме, который сделала для меня бабушка, есть пара фотографий, на которых мы с мамой стоим перед музыкальным заведением с выцветшей вывеской на фасаде из красного кирпича. Я выглядываю из окна внедорожника Фостера, гадая, увижу ли я его сейчас, пока не вспоминаю, что это Нэшвилл и на улицах здесь сотни музыкальных заведений.

Фостер приоткрыл окно, и в машину проникли запахи жареной рыбы и сладкого барбекю. Я глубоко вдыхаю этот знакомый аромат. Южный воздух всегда кажется немного более густым и медлительным.

Через несколько минут он паркуется перед трехэтажным медицинским зданием и глушит двигатель. С кривой улыбкой он спрашивает:

– Готова к гипнозу?

Я выдыхаю.

– Сейчас или никогда.

Глава 31

Я не хочу здесь находиться

Я вхожу в кабинет психиатра с подступающей тошнотой и колотящимся сердцем. Стены выкрашены в успокаивающий голубой цвет, из маленького динамика в углу играет тихая музыка, но мне не становится легче. Я чувствую только страх.

– Я уже работал с доктором Уилмер раньше, – уверяет меня Фостер, когда видит моё лицо. – Она знает, что делает, обещаю. Она проведёт тебя через весь процесс.