После тренировки по чирлидингу в четверг она отменяет свои планы с Никки и Джиллиан и объявляет, что мы проведем ночь, составляя подробный список мест.

Теперь мы в нашей комнате, и она нажимает на экран, открывая карту Старлинга и его окрестностей.

– Озеро или лес, – деловито говорит она. – Две огромные территории, которые мы никогда не сможем прочесать полностью. Но старая лесопилка, та, что за городом? А вдруг они там?

У меня замирает сердце. Я помню лесопилку. Мой отец постоянно туда ездил. Он дружил с парнем, который там работал. Один из немногих горожан, которых он мог терпеть.

– Ты читала об этом деле, да? – Она не замечает моих лихорадочных мыслей.

– Немного, – пожимаю я плечами.

– Значит, ты слышала теорию о лесопилке.

– Что–то о том, что тела сбросили в измельчитель?

– Дядя Психопат сказал в своём признании, что у него не было сообщника, но люди всё равно считают, что Джон Эллерби мог работать с ним. Эллерби владел лесопилкой.

– Если бы в этом была хоть доля правды, полиция нашла бы твёрдые доказательства.

– Эллерби практически выгнали из города, – говорит она.

Я снова чувствую укол вины. Ещё один человек, чья жизнь была разрушена Габриэлем Торном. Если Эллерби невиновен – а я предполагаю, что так и есть, потому что мой отец не был командным игроком, – то его репутация была уничтожена из–за этого дела. Его единственное преступление – доброта к моему отцу.

– Он продал лесопилку, и в итоге она закрылась. Она заброшена уже несколько лет. Честно говоря, я думаю, это имеет больше смысла, чем озеро – Дяде Психопату пришлось бы предвидеть, что они будут прочёсывать озеро, отправлять туда водолазов. Или лес, потому что животные вечно что–то раскапывают. Они бы раскопали любые свежие могилы. Но лесопилка... – Её глаза загораются. – Это уединённое место, туда уже никто не ходит, и да, там был измельчитель. Если бы вы пытались избавиться от тела, это было бы идеальное место.

Желудок скручивает. Неужели он действительно это сделал? Мог ли он?

– Должно было что–то остаться, да? Мне всё равно, насколько мощная эта машина. Кости не могут просто исчезнуть. И если не кости, то, может, украшения или что–то ещё. Личные вещи. Что–то, что полиция пропустила, когда обыскивала дом Эллерби.

Я тяжело сглатываю, в горле пересохло.

– Ты правда думаешь, что он мог это сделать?

Жасмин не слышит страха в моём голосе, или если и слышит, то ей всё равно. Она слишком увлечена своей теорией.

– О, точно. Тот, кто это сделал, должен был быть достаточно умным, чтобы спрятать тела там, где никто не будет искать. Или где не подумают искать снова. Лесопилка – идеальное место. – Она захлопывает ноутбук. – Думаю, нам стоит туда сходить. В субботу. После отбоя.

– Что? – Слово вырывается резче, чем я хотела. – Это ужасная идея.

Она совершенно невозмутимо отмахивается.

– Да ладно. Там никого не будет. Она заброшена. Мы прокрадёмся внутрь, осмотримся и посмотрим, сможем ли что–то найти. Что самое худшее может случиться?

Я смотрю на неё.

– Ты серьёзно это обдумываешь? А если нас поймают за проникновение на частную территорию? А если...

Я замолкаю, прежде чем сказать что–то об опасности, которая кажется гораздо более личной. А если мы что–то найдём? А если мы найдём именно то, что ты ищешь?

Глаза Жасмин сужаются.

– Мы заслуживаем эти деньги. Этот психопат разрушил репутацию нашей семьи. Какое–то время люди даже думали, что мои мама или папа имеют к этому отношение. Некоторые до сих пор так думают. Я постоянно вижу это в интернете. Люди говорят, что Шипли были связаны с этими убийствами. Нравится тебе это или нет, но ты тоже Шипли.

Хуже. Я Торн.

– То, что ты здесь новенькая, не делает тебя менее Шипли. Они нас разрушили. И мы заслуживаем хоть какой–то компенсации.

Чувство вины обрушивается на меня, как волна, неумолимая и беспощадная. Жасмин не знает правды. Это я разрушила её. Мой отец сделал это с ней. Он – причина того, что у этих семей нет завершения. Причина, почему мы вообще ведём этот разговор. Но я не могу этого сказать. Я не могу ей рассказать.

Вместо этого я делаю единственное, что приходит в голову. Я качаю головой, пытаясь звучать как голос разума.

– Жас, я понимаю, что ты хочешь денег, но это опасно. Мы не знаем, во что ввязываемся.

Она фыркает.

– Опасно? Пожалуйста. Это старая лесопилка, а не дом с привидениями. Ты параноик. И если мы не сделаем это сейчас, кто–то другой сделает это за нас. Тай и Каб теперь в деле. Каб, да, он тупой как пробка. Но Тай умный. Что, если он додумается до этого? Или эти новые криминальные фанатики, которые появятся на десятилетнюю годовщину на следующей неделе? Все отчаянно хотят получить эту награду.

Она не отступится. Это очевидно. И если я откажусь помогать ей, она пойдёт одна. Жасмин безрассудна. Она шагнёт прямо в центр урагана и не заметит, что идёт дождь.

Я не могу позволить ей сделать это одной.