В коридоре никого не осталось, кроме нас двоих. Он подходит ближе, наклоняется, обхватывает мою щеку ладонью и, прежде чем я успеваю среагировать, прижимается губами к моим.

На секунду я позволяю себе раствориться в нём, почувствовать себя в безопасности, желанной. Но затем реальность обрушивается на меня, и я прерываю поцелуй.

– Не надо. – Я качаю головой, отступая. – Я не заслуживаю этого.

Он хмурится.

– О чём ты говоришь?

– Ты знаешь, что я имею в виду. – Я прикусываю губу, когда она начинает дрожать. – Мой отец был убийцей. Я... я запятнана. Для всех я навсегда останусь его дочерью. Это всё, что они когда–либо увидят во мне.

– Чушь. Это не то, что я вижу, когда смотрю на тебя.

– Но это то, что вижу я, – резко отвечаю я. – Постоянно. Я не знаю, как избавиться от этого. И я не заслуживаю... я не заслуживаю чувствовать себя хорошо. Я не заслуживаю тебя.

Его челюсть сжимается.

– Нет. Ты не можешь решать за меня. – Он протягивает руку, но я снова отстраняюсь.

– Всё не так просто.

– Нет, просто. Мне плевать, что сделал твой отец. Это не делает тебя убийцей. Ты сильная, ты прошла через ад, и ты всё ещё здесь. Так что не говори мне, чего ты не заслуживаешь, потому что ты заслуживаешь гораздо большего, чем ты думаешь.

Мне так хочется ему верить, но стыд сдерживает меня.

– Может быть, однажды я в это поверю. Но не сейчас.

Я захлопываю шкафчик и отворачиваюсь, оставляя его стоять одного в коридоре. Заставляя себя не оглядываться, я спешу из школы к ожидающему внедорожнику Мэгги.

Доктор Уилмер смогла принять меня сегодня только при условии, что мы успеем к пяти, и я клянусь, моя тётя нарушает почти все ограничения скорости, стараясь доставить меня на терапию вовремя.

– Я буду ждать тебя здесь, – обещает Мэгги, когда доктор Уилмер встречает нас в приёмной.

Я благодарно киваю.

– Спасибо.

Минуту спустя я опускаюсь в кресло в кабинете доктора Уилмер, окружённая этими успокаивающими голубыми стенами и тихой музыкой для медитации.

Как обычно, доктор Уилмер сразу переходит к делу. Она устраивается в своём кресле и смотрит на меня своим спокойным взглядом.

– Давай подышим, – предлагает она. – Глубокие вдохи, хорошо? Вдох через нос... раз... два... выдох через рот... три... четыре...

Мы дышим вместе несколько минут, её голос успокаивающе жужжит, погружая меня в состояние расслабления.

– Сегодня я хочу попробовать зайти глубже, Райан. Ты не против?

– М–м–м, – бормочу я, сосредотачиваясь на ровном дыхании.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты представила лестницу. Лестницу ровно с десятью ступеньками. Мы спускаемся по этим ступенькам. И с каждой ступенькой мир вокруг тебя становится всё тише и тише. Давай спускаться, Райан. Десять... девять... вдох через нос... восемь... семь... выдох через рот.

Я слушаю её голос, представляя, как спускаюсь по ступенькам, одна за другой. Моё сердцебиение, кажется, замедляется.

...три... два... один.

Неподвижность. Она вокруг меня. Всё неподвижно и тихо.

– А теперь я хочу, чтобы ты закрыла глаза, погрузилась в темноту.

Я делаю, как она говорит. За закрытыми веками ничего не видно.

– Вдох... выдох... А теперь... посмотри. Где ты?

– В папиной мастерской.

Солнечный свет покалывает мои закрытые веки. Он проникает через окна домика. Я смотрю на свои руки. Они маленькие. Испачканные краской. Синие и красные пятна.

– Я раскрашиваю скворечник, – говорю я ей.

– Ты одна или твой отец с тобой?

Я морщу лицо, пытаясь сосредоточиться на сцене.

– Расслабь лицо, – говорит доктор Уилмер своим спокойным тоном. – Не принуждай себя. Просто дыши. Сосредоточься на своём скворечнике.

Я смотрю, как рисую на деревянных рейках. Вижу свои маленькие ручки.

– Ой, да брось, ты просто так говоришь. – Женский голос. Смех.

– Я никогда не говорю просто так. Свет обожает тебя, Лия. – Голос моего отца.

Я резко вдыхаю.

– Ты в безопасности, Райан. Что ты видишь?

– Они разговаривают. Мой папа. Он разговаривает с Лией Деверо. – Трудно говорить сквозь шок. – Она в мастерской с ним. С нами.

– Кто такая Лия Деверо, Райан?

– Она... Он... Он убил её, – выдавливаю я. – Она одна из женщин, которых он убил. Почему она здесь?

– Можно я посмотрю? – звучит мой голос.

– Конечно, маленький воробушек.

Я шлёпаю по половицам в своих маленьких ярко–красных кедах и заглядываю через плечо отца на альбом для рисования у него на коленях. Я вижу изящный изгиб женской щеки. Тёмные волосы, спадающие на одно плечо.

Я поднимаю взгляд и улыбаюсь настоящей женщине.

– Таааакая красивая! – говорю я ей.

– Она сидит на табурете. Позирует для него. – Мой голос звучит далеко–далеко. – Он рисует её.