«Да». Ей легко говорить, подумал он; у эльфов всегда есть будущее. Какое будущее может быть у старика и что в нем еще осталось? Последнее поручение. Одно дело, сделанное правильно.

Вошел мужчина, опираясь на посох из почерневшего дерева. Он был одет в богатую одежду, но без украшений; на нем не было ни кольца, ни амулета, в котором мог бы находиться зачарованный камень. В другой руке он сжимал свернутую карту. Его когда-то густые волосы поредели, а на лице были незнакомые шрамы, но Альф сразу его узнал.

«Лорд Вонд?»

«Я лишился своего титула много лет назад, Ламмергейр, вместе с землями и наследством». В его голосе слышалась ненависть. «Теперь я просто Тимеон Вонд из Саммерсвелла. Лорды поручили мне поговорить с тобой, учитывая наше…» Его костяшки побелели на трости. — «...давнее знакомство».

«Я никогда не хотел причинить тебе вреда», — ответил Альф.

«Нет, — согласился Вонд, — не думаю, что ты что-то имел в виду. Иногда я задаюсь вопросом, знал ли ты, что мы вообще боролись». Он чопорно поклонился Лаэрлин. «Дочь Эрлкинга, прошло слишком много времени с тех пор, как Перворожденные благословляли нас своим присутствием».

«Благословения моего отца не всегда были благотворными».

Вонд нахмурился. «Ты должен знать, Ламмергейр, что лучший целитель в этих землях ухаживает за твоей сестрой. Мы не пожалеем средств, чтобы сохранить жизнь такой достойной женщине. Она получит лучший уход как гостья лордов».

«Если с ней что-нибудь случится...», — проворчал Альф.

«Дай угадаю: ты возглавишь восстание, свергнешь Эрлкинга и принесешь разорение стране?»

«Альфрик не несет ответственности за все эти деяния», — возразила Лаэрлин.

«Ответственности!» Вонд поперхнулся этим словом. «Помнишь эльфийского ребенка, которого ты покалечил? Это было на следующий день после твоего возвращения в Некрад».

«Да». Альф нахмурился, гадая, почему Вонд заговорил о Селемосе.

«Я всегда испытывал большую симпатию к этому эльфу-колдуну. Я часто думал о нем на протяжении многих лет. Быть растоптанным неосторожным зверем, раздавленным случайно. Ты тоже никогда не желал ему зла, и все же...»

«Я спас его потом!»

«Ах да. Ты спас бедного ребенка, который был перед тобой. Как достойно. Но ты беспечен, Ламмергейр. Все Девятеро, все вы, герои, — топаете, как великаны, ссоритесь и миритесь, убежденные, что ваши собственные желания и страсти перевешивают нужды народов. Эгоизм на каждом шагу, усиленный вашей силой и влиянием! Сколько раз ты ставил Девятерых выше своих клятв Саммерсвеллу?»

«Да, я был никудышным рыцарем, — сказал Альф, — но я никогда не хотел быть им».

«Ты был захвачен судьбой, да? Я уже слышал эту песню, Ламмергейр. Ты всего лишь простой крестьянин, на которого обрушилась судьба, да? Удобное оправдание, чтобы игнорировать ответственность». Вонд гневно посмотрел на Лаэрлин. «И ты не лучше, принцесса. От тебя мы получаем вечную непоследовательность! В один момент ты — преданная помощница своего отца, в другой — защитница смертных, а потом ты предпочитаешь Девятерых всем остальным».

«Есть более важные обязанности».

Тимеон щелкнул пальцами. «Конечно! Пророчества! Предзнаменования! Видения в Граале и знаки, написанные в звездах! Важные дела. Героические дела! Гораздо более достойные, я уверен, чем скромные обязанности фактического правления. Всю свою жизнь я был кораблем на неспокойном море, бросаемым на произвол героев». Он постучал тростью по земле. «Что же было такого срочного в тот день? Погоня за убийцей? Мне пришлось прийти тебе на помощь, когда толпа эльфов-колдунов загнала тебя в угол. Помнишь, что сказал мне Гундан, когда я осмелился усомниться в твоих действиях?»

«Помню!» — радостно воскликнул Разрушитель Чар. «Он сказал, что ты ничего не сможешь сделать, потому что они были Девятью, и тебе не выстоять против них. И он был прав». Глаз демона сверкнул, и на мгновение меч поглотил свет в комнате. «Мой аппетит безграничен, а Альфрик поклялся не сдерживать меня. Как сказал дварф, мы выше ваших законов».

Вонд поник, его непокорность иссякла. Он опустился на бархатную кушетку напротив Лаэрлин. Неуверенной рукой развернул карту.

«Возможно. Похоже, в Саммерсвелле нет никого, кто мог бы судить твои преступления, но я молю всех оставшихся духов, чтобы ты не избежал наказания». Он разгладил карту — на ней были изображены земли Саммерсвелла к северу от Великой Топи. «Оставшиеся лорды согласны лишь в немногих вещах. Все, что было незыблемым — обычаи, границы, узы вассальной зависимости и сюзеренитета — все это исчезло после Неповиновения. Потребовалось двадцать лет тщательной дипломатии и неблагодарного труда, чтобы восстановить тот небольшой мир, который у нас есть. Но все они согласны, что не будут склоняться перед безумным военачальником. Железную Руку нужно остановить».

«Идмаер. Он сын Дуны», — сказал Альф.