Память журавля, облик журавля, полет над чужими землями. За ней, преследуя ее, всепоглощающая тьма, кошмар из Некрада. Она летела быстро, как мысль, взмахивая крыльями в небе, но этого было недостаточно.

(Звон металлических инструментов. Отдаленные голоса, говорящие на языке, который она не может понять в своем нынешнем состоянии. Ощущение давления, когда кто-то сел на кровать рядом с ней.)

Ее окутала темнота.

Затем —

Агония.

Хуже агонии.

Она была костью мантикоры в ее боку. Это поглотило ее сознание. Все, что она когда-либо знала или думала, было сожжено, предано забвению раскаленным добела огнем шипа. Молнии боли пронзили ее тело, испепеляя нервы, мышцы и кожу, оставляя только почерневший скелет. Пустотелый, как у птицы, трескающийся и ломающийся.

«Послушайте меня, леди Форстер. Я волшебник. Меня послал ваш брат. Мне нужно удалить шип». Голос звучал точно как голос Галвина. Ей захотелось рассмеяться — как Галвин мог быть здесь, в этот момент? И почему он притворялся волшебником? Галвин давно умер.

«Мне придется вырезать его».

Кто-то влил ей в горло целебное лекарство. Этого было недостаточно. Капля воды в огне. Боль была слишком сильной. Боль была всем. В ее рту смешались рвота и лекарство. Она корчилась в постели. Ее кости хрустели, как обожженные ветки, конечности дергались, но тот шип пригвоздил ее к постели. Органы разрывались и лопались.

«Подождите!» — голос Пердии. Ты — моя надежда, дитя. Ты продолжишь то, что я начала. Укрепи силу земли. Стань лучшим завершением моей истории.

«Нельзя терять время». Руки, мягкие, но твердые, заставили ее перевернуться. Внезапное прикосновение холодного воздуха к обнаженной коже. Землистый запах пота, рвоты, дерьма и крови. Не смотрите на меня, сказала чопорная дева, съежившись от смущения. Королева Некрада, и где ее эльфийские шелка? Где ее амулеты и талисманы? Ты умерла в Даэрох Нале, прошептала другая часть ее, все это — дар. «Яд почти достиг сердца».

Первый нож вонзился в ее кожу, и в лихорадочном сне ей показалось, что это черный меч. Он разрезал ее на части точно так же, как разрезал Галвина. Мы — мешки с кровью и мясом, такие хрупкие, такие мимолетные. Перья на ветру.

«Ольва, съешь это». Пердия положила Ольве в рот мякоть фрукта. Она не могла жевать, но сок стекал по горлу. Вкус был знакомым. Плоды лотоса. Они стирают память, предупреждал ее принц Маэдос.

Боль снова пронзила ее, и она не хотела вспоминать.

Она не хотела существовать. Она сглотнула, и боль утихла. Нежный голос Галвина обратился к ней...

Нас было трое, и мы были неразлучны, несмотря на наши разные судьбы. Мы знали, что у нас разные пути. Один будет править – Эддард унаследует семейные владения. Другой станет священником. Мой брат Галлий отправился в Тирн Гортад. И один без какой-либо цели или пользы, кроме как остаться в живых на случай, если с другими случится несчастье. Я. Оглядываясь назад, мы были невыносимыми сопляками – мы охотились и шли вразнос, пили и танцевали, и доставляли ужасную неприятность окружающим. Но наша семья была благополучна и защищена богатством. Печаль была нам неизвестна – до дня нашего расставания.

(Смутное воспоминание об улыбающемся молодом рыцаре в Некраде, утверждавшем, что он ее родственник. Давным-давно они послали Эддарда с сэром Преланом и старшим сыном Эрдис, чтобы забрать меч у Альфа. Он погиб в грязи Кладбища).

Моя двоюродная бабушка решила, что меня нужно отправить в колледж. Семейный плащ был накинут на мои плечи, а не на кого-то более многообещающего. От меня ничего не ждали. Я не должен был завоевать славу рыцаря, как Эддард, и не должен был занимать высокую должность, как Галлий. Я был запасной фигурой, которая не должна была выходить за пределы первого ряда.

Жаль, что вы не видели Колледж, когда я впервые поступил в него. Звездный свет наполнял закрытые залы, отражаясь в горящих глазах магов. Седобородые магистры прогуливались по посеребренным дорожкам садов, ведя торжественную беседу. Молодые ученики – о, вы должны понимать, что Колледж был по-своему меритократическим. Чтобы поступить в него, нужна была поддержка благородного дома. Некоторые были похожи на меня — запасные наследники, отправленные в Краунленд, чтобы не творить бед, но большинство были сыновьями мельников и дровосеков, дочерьми ткачей и пастухов, проявившими некоторый талант к звездной магии. Плащ на моих плечах был для меня не более чем пеленкой, но для них он был парой крыльев, на которых они могли взлететь. Все они были такими умными, такими целеустремленными, с умами, подобными пламени. И я тоже загорелся, впервые в жизни мои новые друзья заставили меня по-настоящему задуматься.

(Все это время слышался скрежет металла о кость. Каждое мельчайшее движение было как землетрясение, пронзая ее волнами боли. Голос оставался спокойным, но она слышала легкие вздохи от усилий, чувствовала пальцы внутри себя, пока он работал. Простыни прилипали к ней, как погребальное полотно).