Некрад, который покинул Селемос, был городом пустых дворцов и безмолвных галерей. По мраморным улицам ходили только эльфы, и теперь улиц было больше, чем живых эльфов. Быть в Некраде означало быть одиноким. Одиночество здесь было невозможно. Каждое здание было переполнено смертными, на каждой улице сновали люди.

Селемос стоял посреди толпы, погруженный в тепло и шум мира смертных. Он вдыхал запах крови, пота, прокисшего эля и наслаждался этим. Из всех мест, которые он посетил в землях смертных, это было ближе всего к Некраду, который он когда-то знал, с его мощеными улицами, переулками и величественными зданиями. Запах этих людей, соль крови и соль моря, и порывы ветра с Дварфхольта. Добавьте к этому несколько ватлингов, покрасьте облака в зеленый цвет, и это могло бы быть в Гарнизоне в дни его юности.

Юность? Он посмеялся над собой. У него впереди еще бесчисленное количество веков. Тосковать по детским вещам было очень по-человечески. Гарнизон просуществовал всего несколько лет, и никто по нему не скучал, за исключением тех, для кого он был целым миром. Если бы тот все еще существовал, скучал бы он по нему так же? Радость этой истории заключалась в том, что она была рассказана.

Серлис и друг Джон, как он предполагал, вернутся в Эрсфель. Он будет сильно скучать по ним. Появятся другие друзья и товарищи, другие приключения, но он тихо поклялся себе, что не забудет их. Пока он остается здесь — он поклялся служить Вдовствующей королеве и сдержит свою клятву. Может быть, он сопроводит ее и Пердию домой, в Эрсфель, или проведет Ламмергейра в Некрад. Может быть, он будет сражаться с армиями Железной Руки на стенах столицы, второго города и второй осады. Он будет таинственным рыцарем, без лица и без знамени. Он может быть всем этим и даже больше.

До конца было время для многих историй.

Стражники тоже напоминали ему Некрад. Некрад его юности был оккупированным городом, и часовые Лиги расхаживали по стенам Санкции. В детстве он боялся грохота дварфских боевых повозок, звериных криков и вызовов часовых-людей, проводивших обыски от дома к дому. Здесь границы между районами были менее заметны, и стражники служили разным лордам, а не старой Лиге, но страх, сковывающий все, по-прежнему присутствовал.

Запах города был опьяняющим — о, в основном это был запах пота, рыбы, дыма от костров и едва уловимый привкус крови, но он был живой! Вокруг него было столько жизни, шумной и громкой. Они оказались в таверне на набережной, и Селемос вынужден был кричать, чтобы Джон его услышал.

«Все города Саммерсвелла такие переполненные?»

Джон, красный от возбуждения, широко раскрыл глаза. «Понятия не имею. Я никогда в жизни не видел столько людей. Это как... Эллспорт, Хайфилд и Кеттлбридж вместе взятые. И здания такие высокие! Не понимаю, как они не рушатся нам на головы».

Селемос, для которого шпили Некрада были игровой площадкой и убежищем, взглянул на улицу. Некоторые дома действительно были двух- или даже трехэтажными и наклонялись над улицей, как пьяные.

«Молодые лорды!» К их столику подошла молодая рыжеволосая женщина, видимо родом с побережья Эллса, в блузке с глубоким вырезом. Она наклонилась через стол. Джон покраснел еще сильнее. «Вы ищете еще освежающих напитков? Или какое-нибудь другое развлечение?» Она сжала ногу Джона, и тот издал звук, который напомнил Селемосу поросенка Ольвы.

«Возможно, песню», — сказал Селемос. «В качестве оплаты за монету, которую ты только что украла из кармана друга Джона».

Ее глаза расширились от испуга. «Все в порядке!» — поспешно сказал Джон. «Когда тебе везет, нужно делиться. Заплати песней, как говорит мой друг. Чем-нибудь старым».

«Может быть, «Песнь Девяти»? — предложил Селемос. Несколько моряков за соседним столом посмотрели в их сторону. Один парень с узким лицом нахмурился.

«Песню Алар Королева Воронов», — сказал Джон.

Голос женщины сначала звучал нерешительно. Голоса жителей побережья Эллса не подходят для мелодичных песен Эвесленда; они известны своими шанти и рабочими песнями, а не балладами. Но таверна подхватила песню и рассказала историю о Королеве Воронов, о которой говорили, что она была самой красивой из всех смертных, которые ходили по земле в древние времена.

Когда песня закончилась, узколицый моряк наклонился к Селемосу. «Значит, тебе повезло?»

«Остаться в живых - это великая удача». Селемос не мог не заметить старые серые шрамы на запястье мужчины. Следы от агеарата.

Мужчина снова нахмурился. «Что это за акцент? Из какой провинции ты родом?»

«Из Малладейла», — ответил Джон.

«Я спрашивал того в шлеме. Почему он скрывает свое лицо?»

Джон встал.

«Мы оба из Малладейла».

Моряк взглянул на возвышающуюся над ним гору в доспехах и отступил.

Джон сделал еще один глоток эля, нахмурился и выплюнул его обратно в кружку. «Этот эль из Краунленда странный на вкус. Да и я все равно не хочу напиваться. Не пока вдова Форстер больна». Он покачал головой. «Нам следовало остаться с Серлис».

«Сэр Альфрик стоит на страже».