Пердия знала немного больше остальных и рассказывала Селемосу о церквях и священных колодцах, но вскоре ее голос понизился до шепота. Теперь уже не было и речи о том, чтобы она тайком вышла на след Альфа; за дорогой следили люди Железной Руки. Возможно, она и смогла бы найти след в волчьем обличье, но из-за частой смены местоположения найти силу земли было непросто даже для Ольвы — и, в любом случае, после нападения в зарослях стало ясно, что Пердия была в ужасе от мысли снова надеть волчью шкуру.

Джон почти не разговаривал. Он был единственным в компании, кто мог нормально спать днем. Он постоянно храпел, и к вечеру все остальные по крайней мере раз подумывали о том, чтобы убить его.

А Ольва? Она играла роль мудрой ведьмы Эрсфеля, королевы Некрада. Скрывала свои страхи и уверяла всех, что они на правильном пути. Возможно, она переживала, что привела этих молодых людей к гибели, но не показывала этого. Это осознание грызло ее изнутри и делало раздражительной. На юг, говорила она себе. Альф направлялся на юг. Если мы двинемся на юг через реку, они не смогут нас преследовать.

В сумерках дредвормы пробудятся, расправят крылья и снова взлетят.

Они не долетели до реки. Она виднелась впереди — была ясная ночь, восьмая с тех пор, как они начали погоню, и луна превратила широкую полосу реки в серебристо-белую ленту. Но на востоке уже сиял свет, и черви отказались лететь дальше.

Ольва толкнула Серлис и указала направо. «Ты что-нибудь видишь в той стороне?» — крикнула она, перекрывая шум ветра.

«А что я должна искать?»

«Переправу Авоса!»

Не было видно ни разрушенного города, ни мостов, но Ольва уловила запах моря, когда черви спускались по спирали. Они были слишком далеко на востоке. Внизу простирался ландшафт из серых холмов, битого камня, выбеленных летом тонких трав. В этой неприветливой местности жили немногие.

Они приземлились на бесплодном холме и разбили лагерь в ложбине. Когда Серлис отстегнула багаж, червь набросился на нее, сбив хвостом с ног. В мгновение ока он оказался на ней, нанося удары и царапая когтями. Джон ударил его плечом и сбил с Серлис. Он поднял с земли ее копье. «Стой! Стой!» — крикнул Селемос, а затем закричал на эльфийском языке. Оба дредворма замерли на месте — как раз в тот момент, когда Джон вонзил копье в пасть червя. Тот содрогнулся, затем рухнул, и его измученное тело растворилось на глазах. Зловонная жидкость растеклась по земле.

«Зачем ты это сделал?» — спросила Серлис.

«Он напал на тебя!»

Серлис поднялась на ноги, потирая бок. Она стерла слизь с руки. «Он был нам нужен».

«Я бы его успокоил, — расстроенно сказал Селемос. Он схватил за морду единственного оставшегося червя и оттащил его подальше от смертных.

«Он мог бы его успокоить», — согласилась Серлис. «Я в доспехах. И даже если бы он меня ранил, у Вдовы есть магия исцеления! Нам нужен был этот червь, чтобы поймать Железную Руку! Подумай об этом, прежде чем пытаться меня спасти!»

«Теперь у нас остался только один червь», — вздохнула Пердия. «Что теперь?»

«Подведем итоги», — сказала Ольва. «Свяжите последнего зверя. Джон, давай разобьем лагерь».

Джон поднял сумку с остатками припасов, но она оказалась до краев наполнена едкой слизью. Их поглотили останки дредворма.

«О, — произнес он и долго смотрел на остатки их еды, которая капала на каменистую почву. Он встряхнул сумку, и из нее вывалилось еще больше грязи. Кровь из его вновь открывшейся раны потекла по рубашке.

Джон швырнул сумку в лицо Серлис и зашагал прочь по склону холма.

Каждый из них некоторое время сидел в одиночестве: Серлис – разъяренная и угрюмая, Селемос - смущенный, Пердия - молчаливая. Ольва как могла почистила их вещи, а затем, хромая, пошла посмотреть, не найдется ли в этом месте чего-нибудь съедобного. Она наткнулась на Джона, сидящего на камне и смотрящего на запад, в сторону более зеленых земель. От реки поднималась дымка.

Она похлопала его по плечу.

«Ты в порядке, парень?»

«Она меня никогда не замечает. Как будто я ее тень». Он покачал головой. «Я не должен был ехать. Мне не место здесь. Серлис сказала, что мы должны помочь Альфу, но где он сейчас?» Он пнул камень. «Я даже не знаю, где мы находимся».

«Я знаю», — солгала Ольва. «Вон там Великая река, а за ней — Эвесленд». Это было правдой, но настолько расплывчатой, что почти не имело смысла. Река омывала половину Саммерсвелла на своем пути к морю.

«Ах да». Он уставился на реку. «А за ним — Эвервуд. Он так же красив, как говорят?»

«Теперь это Невервуд, после поражения Эрлкинга. Я там никогда не была. Однажды я была на Острове Рассвета, когда он был землей эльфов. И там было красиво». Это тоже была ложь. Принц Маэдос околдовал меня и заставил думать, что Торун и я были его почетными гостями, но все это время он мучил моего сына и планировал убить Альфа. Монстр с красивой улыбкой. «Но красота… это всего лишь оболочка. То, что под ней, может быть прекрасным или отвратительным. Перевертыши могут менять свою внешность — я могу выглядеть как Серлис, или Алар Королева Воронов, или старый Элкон Фартбрич, достаточно хорошо, чтобы обмануть тебя. Однако это не изменило бы того, что внутри. По внешнему виду этого не скажешь».