И все же странно после стольких лет думать об Ольве как о Перевертыше, таком же, как Лат. Он вспомнил первый день, когда встретил Лата, много лет назад в Олбери-Кросс. Подстрекаемая деревенским священником, толпа набросилась на мальчика-перевертыша, обвинив его в использовании запретной силы земли. Они называли его монстром, меняющим облик. Зверем.

И Альф выступил вперед, чтобы встать рядом с Пейром на защиту мальчика.

Однако Альфа смущало следующее: всю свою жизнь он слышал, как священники говорили об опасностях силы земли. Он слышал рассказы о чудовищах и безумии. Если бы ему сказали, что в лесу обитает чудовище-перевертыш и что жители деревни собираются выйти на поиски этого чудовища, он бы возглавил отряд. Он бы даже почувствовал себя хорошо, будучи героем, который противостоял дикому зверю в Диком Лесу.

Но когда настал момент, он выбрал другую сторону. Альф не мог сказать, почему было правильно защищать Лата, почему он вышел вперед и поднял свой щит против града камней. Ему не хватало слов, понимания.

Даже сейчас, когда повозка катилась на юг. Даже сейчас, пятьдесят лет спустя.

Требуется особое мужество, чтобы отстаивать справедливость. Понимание, что вопрос сложный, а ответ простой.

Настоятельница Марит однажды сказала ему это, и сейчас Альф понял смысл ее слов. Но старая настоятельница служила Эрлкингу, не так ли? Она была врагом, верно? Поэтому Альф не мог доверять ей, не мог доверять словам, которые вылезали из обломков памяти.

Монстры не могут говорить правду. Из зла не может родиться добро.

Лат мертв, сказала черная птица.

Крики привели Альфа в чувство. Он посмотрел на поля и увидел приближающееся разрозненное войско. Около двухсот человек ковыляли по траве, как мертвецы Некрада. Альф с трудом поднял голову и увидел, что большая часть отряда Идмаера исчезла, оставив лишь полдюжины всадников для охраны обоза. Он не заметил их ухода, хотя слышал стук копыт во сне.

«Эрлкинг мертв! Небеса пусты! Настала эпоха человека!» — воскликнул оборванный проповедник, возглавлявший толпу. «Любое правление - это произвол! Суда нет! Бери, что хочешь!»

Худые лица с открытыми ртами, худые руки, вцепившиеся в прутья фургона. Еще больше людей пробежали мимо клетки Альфа, разрывая мешки с провизией, срывая бочки и бочонки с других повозок и разбивая их. Последователи Идмаера сопротивлялись, но голод и бред проповедника заставляли нападавших идти на страшный риск. Один из них бросился вперед, напоровшись на клинок охранника, а его товарищи последовали за ним, поскользнувшись на крови своего друга и сбив охранника с ног.

Ключ от клетки Альфа упали в грязь.

С стоном Альф подполз к решетке и потянулся за ключом. Даже с его длинными руками, даже несмотря на то, что прутья больно впивались ему в плечо, он не мог дотянуться до него.

«Эй!» — прохрипел он. «Эй! Сделай мне одолжение!»

Проповедник увидел бедственное положение Альфа и подошел к нему. «Сейчас нас не связывает никакой закон, и поэтому никто не должен быть заключен в тюрьму. Я освобожу тебя. Да, я освобожу тебя». Он неуклюже возился с ключами. «Кто ты, друг?»

«Я Альф. Альф из Малладейла».

«И скажи мне, друг, кто такой Альф из Малладейла?» Проповедник потряс ключом у решетки. Глаза его сверкали безумием. «Мне кажется, я видел тебя раньше. Во сне, может быть? Или в лучшие времена?» Он повертел ключ на пальце. «Скажи мне, это единственное имя, под которым тебя знают?»

«Я...» Альф сглотнул, это отвратительное имя вертелось у него на языке. «Некоторые... Некоторые когда-то называли меня Ламмергейром».

Глаза проповедника расширились от удивления. «Разрушение! Разрушение! Ты все разрушил!»

Хватай его, подумал Альф, забери ключи. Но он был слишком скован, слишком медлителен, и Проповедник отскочил назад, оказавшись вне досягаемости. «Это ты сделал с нами! Я был послушником в Аршоте. И священники сказали, что во всем виноват Ламмергейр». Проповедник указал на Альфа и закричал: «Ламмергейр! Ламмергейр!»

Толпа оторвалась от грабежа. Некоторые побросали награбленное, сжимая руки в кулаки. Они окружили клетку, раскачивая ее из стороны в сторону, протягивая руки к Альфу и царапая его пальцами. На него посыпались камни и грязь. «Ламмергейр!» — кричали они, и это имя было проклятием.

С запада донесся грохот копыт. Рыцари Железной Руки возвращались, а за ними в вечернем небе висел черный дым, словно знамя. Они увидели, что их собственный обоз атакован, и затрубили в боевые рога.

«Ты заслуживаешь такой участи и даже худшей, проклятый!» — прорычал проповедник. Он бросил ключ в грязь, затем повернулся и побежал. Его последователи походили на испуганных ворон, взлетевших в воздух, когда рыцари Железной Руки нагнали их. Они хватали все, что могли, бежали и прятались за живыми изгородями.

Не всем это удалось. Рыцари зарубили проповедника, и поля покраснели на солнце.

Железная Рука подъехал легким галопом и остановился у клетки Альфа. Несмотря на свои габариты, он легко спешился. Рана, которую Ильдорэ нанесла ему всего несколько дней назад, казалось, полностью зажила, и это говорило о волшебстве.