Веселый с трудом принял сидячее положение. Цвет буквально сходил с его лица, плоть становилась прозрачной, когда он умирал. «О тебе помнят в Некраде. У нас, ватлингов, мало легенд. Я не думал, что встречу одну из них во плоти». Он кашлянул, брызнув белой жидкостью на ноги Ольвы. «В моем поясном мешочке есть целебное питье. Возьми его для человека. Для меня уже слишком поздно».

«Мне очень жаль».

«Я не боюсь смерти. Я — дитя Скеррис, рожденный ее сном наяву, и в этот сон я вернусь. Если бы я знал, что ты здесь...» Он снова закашлялся и поморщился. «Я все равно попытался бы убить вас всех, но с большим достоинством». Ольва подошла, хромая, и стала искать зелье в сумке ватлинга. Его тело обмякло, как выброшенная на берег медуза. Глаза, словно камни, провалились в жидкие руины головы, и череп больше не мог выдерживать вес его поникших рогов. Тем не менее, Веселый сумел выдать последний смех и предупреждение. «Некрад больше не для тебя, Королева-Колдунья, ни для какого-либо другого смертного. Не входи туда».

Она помогла Джону выпить настойку, и это облегчило его боль. Кровотечение замедлилось, но она все еще была вся в крови, красный поток смешивался с белой от Веселого.

Остальные прибежали обратно, Селемос и Серлис тараторили, как взволнованные дети. Пердия тихо следовала за ними.

«Я ударила его топором, и он сгорел, как смола...»

— ...попытался затащить меня на своего дредворма но...

— ...червь попытался съесть меня...

— ...мой отец — рыцарь ужаса, он научил меня заклинаниям против червей...

«Хватит!» — рявкнула Ольва, заставляя их замолчать. «Серлис, поднеси свет поближе. Пердия, помоги мне снять с него рубашку. Селемос, ты…»

Вампир увидел море крови, и его лицо исказилось. «Иди туда. Сейчас же», приказала Ольва. Взгляд Селемоса был прикован к кровоточащей ране.

«Я присмотрю за ним», - пообещала Пердия. Она увела вампира.

Серлис заняла ее место рядом с Джоном. «Идиот!» — пробормотала она, помогая ножом разрезать окровавленную рубашку Джона. «Если бы ты не помешал, я бы убила главаря! Смотри, куда ставишь свои большие ноги!» По указанию Ольвы она прижала руку к ране, сдерживая хлещущую кровь.

Джон что-то пробормотал, и на его губах лопнули пузырьки крови, смешанной со слюной.

«Эти существа — ватлинги — охотились на Селемоса. И Ильдорэ тоже. Пока он с нами, они будут продолжать охотиться на нас».

Ольва занялась перевязыванием раны Джона.

«За Девятью охотились», — напомнила Серлис. «По всему Саммерсвеллу. Они не останавливались. Мы тоже не должны останавливаться».

«Я только что вытащила топор из легкого этого бедного парня. Если мы его переместим сейчас, он умрет, сколько бы лечебной магии на него ни наложили».

«Ему не следовало мешать мне». Она взглянула на Пердию. «А где была она? Ты превратилась в медведя. Почему она не превратилась в волка? Если бы я могла сменить облик, то перегрызла бы им горло. А она просто спряталась. И ничего не сделала».

«Вы все еще живы, даже бедный Джон. Будьте благодарны за это».

«Он не должен был вставать у меня на пути», — повторила она.

«А ты должна была позвать меня, когда не смогла найти Селемоса», — пробормотала Ольва.

Серлис нахмурилась и долго, долго молчала, пока наконец не выдавила:

«Мне следовало поторопиться».

Следующий день был пасмурным и сырым, с кустов дрока стекала мелкая морось. Селемос подвел одного из дредвормов к Джону, и распростертые крылья существа послужили ему укрытием, пока бледный солнечный свет не начал обжигать червя, и тому пришлось отползти обратно в тень. Черви повиновались Селемосу, их гибкие шеи покачивались, когда он пел им на эльфийском. Это напомнило Ольве принца Маэдоса, очаровывающего морских змей на Острове Рассвета. Ей не нравилось, как комфортно парень чувствовал себя с этими чудовищами. Червь Альфа смертельно ранил Селемоса в Некраде — разве это не должно было оставить шрам? Но молодой эльф казался спокойным, даже бодрым. Клыки, которые были заметны в свете, исчезли в веселой улыбке.

Конечно, это могло быть как-то связано с Пердией. На шее у нее была свежая повязка. Она позволила вампиру питаться своей кровью и отмахнулась от опасений Ольвы. «Мы все товарищи по Дороге, — сказала она, — и следующим будет Джон. Мы уже обсуждали это».

Если дети обсуждали это, то они не советовались с Ольвой, и это беспокоило ее. Они были слишком молоды, чтобы видеть ужасы войны, торговлю кровью.

Позже, несмотря на протесты Ольвы, Пердия вернулась в «Ягненка», чтобы забрать свои вещи. Ольва поймала себя на мысли о том, не изменит ли Пердия своего вчерашнего решения и не отправится ли домой в Хейхерст, но нет – она вернулась ближе к вечеру с провизией для них всех. Она чуть не упала в обморок, когда спотыкаясь вошла в лагерь. Сколько крови выпил у нее вампир?

Серлис похоронила — или, скорее, убрала — останки ватлингов и спасла то немногое из их снаряжения, что можно было использовать. Она и Селемос пытались найти способ погасить горящий топор, но безрезультатно — тот продолжал пылать, пока рукоять не треснула. Они похоронили топорище в той же яме, что и ватлингов.