Джон, со своей стороны, должен был только не умереть, и с этим он справился очень хорошо. Но даже с помощью заклинаний исцеления и снадобий он был не в состоянии путешествовать. Как и Пердия.

«Мы отдохнем здесь день или два, — объявила Ольва, — чтобы восстановить силы».

Шесть дней отставания. Теперь семь. Девять или десять, прежде чем мы будем готовы к путешествию. Прости, Альф.

В сумерках самый большой из трех дредвормов зашевелился и пополз к месту, где лежал Джон. Его безглазая голова — похожая на угря, на улитку, но не похожая ни на то, ни на другое — вытянулась, кольцо зубов вокруг влажной пасти открывалось и закрывалось, пробуя воздух на вкус. Затем, к ужасу Ольвы, он зарычал, и поток сернистого газа заставил ее глаза заслезиться. Жидкость капала из его пасти и шипела на земле. Он снова зарычал, плюя слизью в сторону Джона.

Селемос оказался рядом в мгновение ока. Он оттолкнул голову дредворма в сторону, за мгновение до того, как тот изрыгнул струю кислоты. «Назад!» — крикнул он. «Он не падаль для тебя! Назад, я приказываю тебе».

Дредворм отполз на несколько шагов назад и пронзительно заверещал. На другой стороне небольшой лощины осторожно поднялась Серлис с копьем в руке.

«Он голоден». Селемос отогнал его немного подальше палкой.

Джон поднял затуманенный взгляд, он был в полубреду. «Чем они питаются?»

«Обычно ничем. Они созданы из миазма магией лорда Боуна, имеют только элементарные органы и возвращаются в миазм, когда становятся ненужными. Редко кому удается долго поддерживать их в форме». Селемос сел рядом с Ольвой и Джоном. «Мой отец рассказывал, что во время походов, чем бы ни кормили червей, их голод только усиливался».

Джон с трудом приподнялся. «Странные существа».

«Древние рыцари ужаса ездили на драконах, но их больше нет. Они были истреблены смертными драконоборцами».

«У Лаэрлин был дракон», — вспомнила Ольва. «Я летела на нем в Некрад».

«Асьякайн, последний из своего рода. Я видел его во время осады, грохот его пролета сотряс весь дом. Но он погиб в бою. Дикие сбили его множеством стрел».

«Он был последним?» — вздохнул Джон. «Это было бы что-то. Увидеть дракона».

«В мире еще есть чудеса», — заверил Селемос.

«Да, например, какие-то твари, бьющие меня волшебными топорами. В Эрсфеле такого не увидишь». Джон усмехнулся, а потом поморщился от боли.

Капитан Рейфов сразил Галвина магическим мечом. «Альф всегда убивал своих дредвормов после того, как использовал их», — сказала Ольва. «Иди и убей этих, пока они не обернулись против нас».

«Они еще несколько дней будут подчиняться моей воле — особенно если мы немного накормим их, чтобы утолить голод. Мы сможем оседлать их и полететь за Альфриком».

Ольва нахмурилась. «Ерунда. Эти существа сгорают при дневном свете».

«Значит, полетим ночью».

«И как ты будешь следовать за ним, когда окажешься на высоте тысячи футов? Думаешь, он оставил следы копыт в облаках?»

Селемос указал на место, где сидели Серлис и Пердия. «Мы обсуждали это. Пердия говорит, что может следовать по запаху Альфрика. Мы будем время от времени приземляться, и она найдет след».

Пердия посмотрела на него, собралась с духом и быстро кивнула. «Мне не придется меняться, чтобы это сделать».

«У нас три червя и пять человек — друг Джон самый крупный, поэтому он летит один. Мы поделим червей между собой. Даже пролетев всего ночь или две, мы преодолеем большую дистанцию. Друг Джон, ты в состоянии попробовать?»

«Мне больно, но...»

«Это слишком опасно», — возразила Ольва.

Селемос опустился на колени рядом с ней, как молодой рыцарь, просящий благословения своей королевы. «Чего ты боишься?»

Мир был полон вещей, которых стоило бояться. Ольва сделала все, что могла, чтобы защитить Эрсфель, удержать опасности на расстоянии, но земля пела ей о страданиях. Она прислушивалась к земле, и та говорила о крови, пропитывающей землю, о топоте копыт лошадей, мчащихся на битву. Черный дым от горящих городов загрязнял воздух. Земля шептала и о древних силах — демонах Старого Королевства, выходящих из сломанных печатей, мстительных призраках, бродящих по древним полям сражений и курганам.

Чего я боюсь? Не своей смерти, уже нет. Она умерла в Даэрох Нале. Нет, она боялась, что дредвормы обратятся против них, что Джон будет кричать, когда пищеварительная кислота растворит его кожу. Она боялась криков часовых Железной Руки — смотрите, там, в небе! Дредвормы! — и свиста стрел. Серлис, падающая с неба, пронзенная дюжиной стрел, умирающая в гневе от того, что ее подбили худшие лучники. Она боялась, что стала слишком старой и уставшей, чтобы успевать за меняющимися течениями силы земли — как она могла удержать нити, если они пролетят двадцать или тридцать лиг за ночь, а вся земля вокруг нее изменится? Как же тогда она сможет учить Пердию?