К югу от Эрсфеля дорога петляла по холмам, следуя за рекой к перекрестку у Кеттлбриджа. Ольва знала эту местность как свои пять пальцев. По ее подсчетам, до Кеттлбриджа они доберутся за три дня, а до развилки у Хейхерста — еще за день. Там, у древнего менгира, который она всегда считала границей своих владений, стояла гостиница «Заблудший Ягненок». Четыре дня пути, а затем — в неизвестность. Она видела карты Саммерсвелла, когда была королевой Некрада, и знала, что они должны пройти через Илавентур и Эвесленд, прежде чем попасть в Невервуд, но не знала дороги. Прислушивайся к земле, — сказала она себе, но Илавентур был густо застроен церквями и сооружениями лесных эльфов. Путь был далеко не ясен.

Она скрывала эти опасения от своих молодых спутников. Пердия или Джон шли рядом с Ольвой, и она опиралась на них, когда уставала. Серлис всегда неслась впереди, нетерпеливая, откинув плащ, чтобы показать свои новые доспехи. Что касается Селемоса, то эльф редко появлялся на Дороге, предпочитая оставаться вне поля зрения среди деревьев. Он взял шлем из кучи снаряжения, снятого с мертвых всадников, и на первый взгляд мог сойти за смертного, но любой, кто заговорил бы с ним, без сомнения, распознал бы его истинную природу.

Ольва скрывала и другие опасения — что странные доспехи Серлис привлекают внимание, или что Пердия меняла тему, когда Ольва предлагала научить ее большему, или что Джон — дружелюбный болван, который не имеет представления, как далеко их заведет это путешествие.

Больше всего она беспокоилась о голоде Селемоса, и не скрывала этого беспокойства.

Их первая размолвка произошла перед Кеттлбриджем. Они остановились у реки, чтобы наполнить бурдюки водой и дать Ольве возможность перевести дух. Серлис окунула тряпку в воду, чтобы стереть с доспехов пыль с дороги.

«Это доспехи рыцаря ужаса», — сказал Селемос из тени деревьев. «Ты не должна их носить».

«Лучше, чем оставить их ржаветь». Серлис начала полировать наручи краем своего плаща.

«Это же не полный комплект», — добавил Джон. «Нагрудник был весь в дырах, и я не смог его починить».

Селемос скрестил руки на груди. «Мой отец — рыцарь ужаса. Он тренировался пятьсот лет, прежде чем стал достойным этих доспехов. Их следует вернуть Некраду».

«Пусть он придет и заберет их. А заодно может бросить вызов всем рыцарям из свиты Железной Руки, у которых были магические камни и зачарованное оружие».

«Им тоже не следовало использовать магию эльфов-колдунов».

Серлис обернулась к нему. «Девятеро завоевали эту магию, когда победили Лорда Боуна. Она принадлежит нам по праву завоевания!»

«Но она не твоя». Селемос нахмурился, пытаясь объяснить свою точку зрения. «Смертные никогда не станут эльфами, как и эльфы не станут смертными. Перворожденные и Второрожденные имеют разную природу. Вы должны следовать своему собственному пути».

«Ну, если бы я могла превращаться в гигантского волка, может быть, я бы так и поступила», — огрызнулась Серлис. Пердия отвела взгляд. «Но я не могу, поэтому выравниваю шансы любым способом, которым могу. У Ламмергейра был Разрушитель Чар, и это сделало его великим».

«Не говори о том, чего не знаешь», — пробормотала Ольва.

«Тогда расскажи нам!» — воскликнула Серлис. «Ламмергейр жил в Эрсфеле всю мою жизнь, и ни ты, ни он никогда не говорили об этом! Все это время я слышала рассказы о великих деяниях Девятерых или слухи об ужасных вещах, которые они совершили, — а ты все это время знала правду».

«Ламмергейр не жил в деревне. Ламмергейр — это имя, которое дали ему поэты, и Альф всегда говорил, что оно как тень, следует за ним по пятам. Он никогда не хотел этого и оставил его позади. Ты знала Альфа, а не Ламмергейра. Никто из вас никогда не знал Ламмергейра». Она взглянула на Селемоса. «Это касается и тебя. В тот день тебя спас Альф, а не чертов Ламмергейр. Что касается того, почему мы ничего не сказали...» Ольва села на берегу реки. «У нас были веские причины молчать. У нас были враги».

«Только не в деревне. Никто бы не стал говорить с посторонними», — возразил Джон.

«Ольва права», — тихо сказала Пердия. «Такие вещи следует держать в секрете. Посмотрите, что случилось с Эрсфелем. Они пришли искать Альфа».

«Только после того, как он поднял шум!» Серлис ткнула копьем в Селемоса. «Все началось после того, как он появился!»

Ольва покачала головой. «Ах, дитя. Все началось задолго до твоего рождения». Все началось не с Селемоса. Не с Бора и даже не с того, что Альф ушел с Гунданом много лет назад. Это началось не тогда, когда Харн преклонил колени перед Эрлкингом, и не тогда, когда пало Старое Королевство. И даже не с того, что Смерть вылезла из котла Эрлкинга. Такова жизнь. Всегда есть кто-то, кто виноват, и кто-то, кто однажды возложит вину на тебя.

«Я принес предупреждение Ламмергейру!» — прорычал Селемос. «И я ушел задолго до нападения Железной Руки. Если бы я был там, день сложился бы по-другому!»

«И что бы ты сделал, — прошипела Серлис, — такого, чего не смогли мы?»

«У меня вопрос», — произнес Джон. Его голос был серьезным. Все повернулись к нему. «Вдова Форстер?»

«В чем дело?»

Долгая пауза, затем: «Как вам еда в «Заблудшем Ягненке»? Мой отец говорил, что она неплохая».