«Вставай, владетель», — призвал меч. «Мне не хватает сил, чтобы разрушить все чары, но я все еще острее любого другого клинка. Вставай. Убей Скеррис».

Пердия приземлилась неподалеку. Она выпустила Джона из когтей, затем снова сменила обличье, впитывая магию Некрада. Альф увидел, как в водовороте перемен всплыло лицо молодой женщины, и в этот момент ее черты напомнили ему о Талис. Но Пердия приняла не человеческий облик. Ее тело раздулось, и она стала гигантской. Перья выпали, когда у нее выросли крылья летучей мыши. Хвост скорпиона, усеянный сотнями шипов, изогнулся над ее спиной. Ее конечности стали львиными, мускулы перекатывались под золотистой шкурой.

Город сотрясался от каждого массивного шага Мантикоры. Она пошла по двору, бросая вызов Скеррис, как монстр монстру.

Джон преклонил колени рядом с Альфом-

И оруженосец преклонил колени рядом с Ламмергейром и увидел, что сила героя сломлена. Рука об руку они пересекли площадь, но с каждым шагом Ламмергейр спотыкался. Они подошли к дверям Башни Плача, и в тени этого портала Ламмергейр передал меч Разрушитель Чар своему оруженосцу, сказав:

«Я поклялся защищать этот город. Пусть клятвы будут сдержаны, а заклятия разрушены. Отнеси этот меч тому, кто владеет им лучше всех, чтобы он мог сразить темную леди».

Оруженосец обнажил грудь и сказал: «Милорд, говорят, что этот страшный меч может как отнимать жизнь, так и давать ее. Прошу тебя, забери мою недостойную жизнь, чтобы она исцелила твои раны, и тогда ты сможешь вступить в битву обновленным, как Ламмергейр в былые времена».

Но Ламмергейр ответил: «Нет, дитя. Уходи. Это правда, что меч не заботится о том, кого он режет. Поэтому долг того, кто им владеет — обуздать голодный клинок и владеть им с мудростью. Моя мудрость, приобретенная на долгом пути, заключается в следующем: мое время истекло. Возьми меч и не оглядывайся назад».

Оруженосец сделал, как ему было велено, и выбежал из тени Башни Плача.

Вот что он увидел, и я говорю вам правду. К северным воротам Некрада приближались король Железная Рука и Убийца Драконов со своей достойной компанией, усиленной эльфами, которых они освободили из Ям. Когда на них напали ужасные существа Скеррис, Убийца Драконов воскликнула: «Пусть стены будут нашим арьергардом», и они укрылись в одном из величественных дворцов, окружавших площадь.

В этой башне, позже названной Дворцом Песни, была только одна огромная дверь, в шесть раз превышающая рост самого высокого человека, но узкая, так что отродья Ям могли входить в нее только по одному. Убийца Драконов стояла с одной стороны двери, а Король Железная Рука — с другой, и вот! Они зарубили первого неестественного зверя, когда тот вошел, разрубили второго, когда он полз по трупу своего брата, и зарубили третьего, когда он пытался оттолкнуть первых двух. Они построили стену из тел, каждое из которых было злобным титаном из Ямы!

Тогда Скеррис осадила Дворец Песни, ибо она увидела черный меч в руке Убийцы Драконов и подумала, что это Разрушитель Чар, единственный меч, которого она боялась больше всего на свете. Она обладала способностью летать, и на крыльях тени взлетела на самую вершину дворца. По крышам, карабкаясь по стенам, словно пауки, следовали ее вампирские слуги, старейшие из Бесконечных. В течение многих месяцев Скеррис держала их в плену в гнездах по всему городу. Острым и ужасным был их голод, и к этой свирепости она добавила силу прежних дней. Никогда еще более могущественное войско не отправлялось на войну!

В конце концов, сражение развернулось в самом сердце дворца, в узких проходах и на винтовых лестницах. Некромиазм исчез, а кошмарное дерево магии Скеррис затмило весь остаток света, так что сражение шло в полной темноте. Они могли бы с таким же успехом находиться в самой темной темнице, в самой глубокой яме Некрада, когда король Железная Рука и Убийца Драконов скрестили свой яркий и черный мечи с рыцарями-вампирами. И все это время заклятие росло, отбрасывая тень прошлого на Земли Перворожденных.

Оруженосец пришел ко Дворцу Песни и увидел, что дверь заблокирована. Он стал искать другой вход, но заблудился в лабиринте города. Он слышал вокруг себя шум сражения, и знал, что его друзья сражаются и гибнут в дворце наверху, но не знал, как туда попасть. Он завыл в отчаянии, спотыкался о собственные ноги и бегал туда-сюда в замешательстве, пока клинок не заговорил с ним, сказав:

«Залезай».

И он начал карабкаться по дворцу. Он поднимался все выше и выше, как будто башня была мраморной скалой. Взбирался все выше и выше, а холодный ветер рвал его на части. Карабкался все выше и выше, когда малейшая ошибка могла обречь его на гибель.

И когда он висел там, застыв от ужаса, то увидел, что не один. Дитя-вампир, облаченный в доспехи рыцаря ужаса, стоял на узком парапете.

Оруженосец заплакал от облегчения и окликнул его, назвав Селемосом.