Блейз предпочел бы, чтобы его старый друг Альф не видел, какой формы потребовало от него выживание. Гниющая плоть, прилипшая к сломанным костям, магические камни, засунутые в зияющую рану в сердце. Капюшон его плаща не мог скрыть изодранный череп лича. Хрипящие машины качали потоки сердечного сока по разрушающимся венам. Скеррис не использовала магию исцеления, чтобы спасти ему жизнь, и не прибегала к заклинаниям воскрешения, чтобы вернуть его из Серых Земель. Он был для нее лишь инструментом, оружием, которое нужно починить, пусть и грубо. Она поставила его на грань смерти — и он был соучастником своего ужасного сохранения. Я видел его руку в усовершенствованиях, в символах, нарисованных на его гниющей плоти. Ужас смерти поглотил его.

Я восхищался мужеством, которое потребовалось ему, чтобы вызвать меня сюда.

«Блейз», — сказал Альф срывающимся голосом. «Что она с тобой сделала?»

О, владетель. Всегда задаешь не те вопросы.

Что ты наделал? Вот что он должен был спросить, и я мог бы ему ответить. Это не заклинание Скеррис висело в небесах Некрада — о, она потребовала его от него, вынудила его. Это была ее воля и желание, и она повелевала им, владела им, но это было заклинание Блейза. Он был заклинателем, и оно разрушится только тогда, когда он это сделает.

Блейз знал это.

Альф задавал не те вопросы. В конце концов, он и сам рассказал себе неправильную историю. Никогда не следует доверять рассказчику. Каждая история рассказывается с определенной целью, даже если рассказчик не осознает этого. Истории могут быть уроками, моральными примерами, поучительными историями-предостережениями. Они могут оправдать массовое убийство или вдохновить на создание чудес. Но ни одна история не содержит всей правды. Всегда есть выбор, который нужно сделать. О некоторых вещах мы умалчиваем, целые жизни мелькают в перерывах между абзацами. Иногда рассказчик медлит, расточая время на битвы и запекшуюся кровь, на дрожащие пальцы и жаждущие груди влюбленных, на сухие литании королей или проблески поэтической красоты.

Но всегда есть выбор, потому что история не может охватить весь мир. Что игнорируется, а что подчеркивается?

Что оставляется в стороне, а что сокращается?

«Отпусти меня, владетель», — сказал я ему.

Он воткнул меня в пол, хотя рядом был вполне подходящий стол, и отпустил. Иллюзия Блейза обрушилась на него.

Я не знаю, что он увидел. По своей природе я невосприимчив к иллюзиям. Я вижу только физический мир. Вы, смертные, видите истории повсюду. Смотрите на ночное небо и видите узоры в звездах. Смотрите на землю и гадаете, что ждет вас за следующим поворотом. Вы бежите по Дороге в поисках счастья.

Возможно, Альф увидел Блейза Великого Мага во всей его магической красе. Парящие глаза, чрезмерное количество рук, рваные края его плаща, украшенного рунами, — все это было очень впечатляющим. Но, скорее всего, он увидел Блейза таким, каким он был, когда они впервые встретились, когда они были молоды. Альф думал о них всех именно так. Я столько раз проникал в его мысли, что знаю их все.

«Ты должен убить меня, Альфрик», — произнес Блейз.

«Нет!» — крикнул Альф.

Как я уже сказал, он рассказал себе не ту историю. В рассказе Альфа это была история о последнем путешествии, последнем усилии, а потом... ну, у сказок бывают приятные концовки. Задание выполнено, и все живут долго и счастливо. История ползет вперед. В нее просачивается грязь, грязная, бесчестная и бесконечная.

История должна быть оборвана.

«Только моя... гибель разрушит чары, которые она заставила меня наложить».

«Хватит. Не после всего, что ты пережил. Не после Лаэ. Не после всего. Гребаные пророчества. Надежда мира. Я заберу тебя в последнюю очередь. К черту все это». Он освободил Блейза от цепей и проводов, которые привязывали его к трону. «Я вытащу тебя отсюда».

«У меня нет сил, владетель!» — сказал я ему.

«Заткнись!» Он вырывал трубки, внутренности и трубы. Я увидел, что тело Блейза заканчивалось на талии, что рваный плащ развевался пустым, но кто знает, что показывали иллюзии. «Мы возвращаемся домой. Там есть колледж волшебников, и ты можешь стать там магистром. Они у нас в долгу. Я отвезу тебя домой. Если понадобится, я понесу тебя до самого Саммерсвелла».

«Другого пути нет, Альфрик», — произнес Блейз. «Заклинание будет расти вечно, бросая тень на мир. Больше никогда не будет ничего нового».

«Мне все равно». Он поднял скелет Блейза с трона.

Волшебник слабо протестовал, вцепившись костлявыми руками в широкие плечи Альфрика. Тот не слушал Блейза. Он был поглощен состраданием к своему другу. Его единственной мыслью было спасти его, а не мир. Не то задание, которое привело нас сюда. Он не стал бы слушать Блейза.

Он послушал бы меня.

«Есть способ спасти всех, владетель, — сказал я, — хотя он и очень опасен. В самых глубоких подземельях Ям, куда ни один смертный, кроме моего господина, никогда не спускался, охраняемая невообразимыми монстрами и бесчисленными дьявольскими ловушками, есть руна. Краеугольный камень для всего Некрада. Разрушь его, и заклинание закончится».

(Не судите меня. Не смейте осуждать меня.)

«Я не могу себе представить, — продолжал я, — что даже Девятеро во всей их славе смогли бы вовремя добраться до этого краеугольного камня. Это безнадежное занятие».