Но дитя-вампир был околдован Скеррис и объявил себя Адиорно, потому что это было имя, которое он носил в своей первой жизни. И далее, он сказал, что убьет этого наглого смертного, который вторгся в город эльфов, и выпьет его кровь.

«Нет, нет, — воскликнул оруженосец, — ты — Селемос, мой друг», — но все было тщетно. Вампир не внял его мольбам. Он вырвал черный меч из рук оруженосца и сделал большой глоток, обагрив горловину своих доспехов красной кровью. Затем, оставив оруженосца лежать на парапете, он вошел во Дворец Песни.

Теперь Скеррис сражалась с двумя героями. Король Железная Рука разил ее Светлым Мечом, а Убийца Драконов - черным клинком. Но Скеррис обладала силой десяти тысяч лет и всей мощью Некрада. Раны, которые свалили бы дракона, не беспокоили ее.

Скеррис парировала меч Серлис Убийцы Драконов своим копьем, и меч разлетелся вдребезги.

«Смертные! Фу! Вы просто звери!» — воскликнула она. «Я буду охотиться на вас для развлечения в возрожденном мире!»

С этими словами она вонзила свое копье в бок короля Железной Руки, словно тот был кабаном, загнанным в угол в чаще, и он упал.

Вынув копье, она повернулась к Убийце Драконов и произнесла: «Смертные! Вы ничто по сравнению с Перворожденными! Ничто, кроме короткой истории, которая скоро будет забыта, и рассказчик даже не получит за нее монеты».

Убийца Драконов подняла свой меч — и тогда увидела в тени за Скеррис страшного рыцаря Адиорно, с губами, окрашенными кровью, и настоящим Разрушителем Чар в руке.

«Убей ее, Адиорно, — приказала Скеррис, — и навеки утверди власть Перворожденных над смертными».

«Я хотел бы услышать новые истории», — ответил Селемос, ибо меч освободил его от чар! Он ударил Скеррис сзади. О! Это было, словно небеса раскололись, и с них упали десять тысяч звезд! Все магические камни, охранявшие Скеррис, разбились разом, вся ее магия разлетелась вдребезги, как стекло! И в тот же благословенный момент Убийца Драконов схватила Светлый меч и отсекла голову Скеррис от ее плеч.

Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что-

ГЛАВА 49

Эта история началась не в гостинице. И закончилась она не там.

Тем не менее, старая-престарая женщина, прихрамывая, шла по улице к гостинице, ее журавлиная нога тихо шлепала по брусчатке. Брусчатка! В ее времена такой не было. Эрсфель теперь был большим городом, и через него пролегала Дорога. Все новые Дороги в те дни были вымощены и хорошо охранялись. Правление короля было долгим и мирным.

Гостиница стояла на том же месте, что и пивная Дженни Селклот, но была в десять раз больше. Гостевые комнаты на верхнем этаже, конюшня и светильники, сделанные дварфами! И при их свете она могла разглядеть вывеску над дверью — чернокрылого ламмергеера с мечом в когтях.

Старуха вошла как раз в тот момент, когда бард заканчивал свою историю. «Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что те, кто видел эту победу, пели на всех языках эльфов, людей и дварфов, ибо знали, что поиски закончились и зло побеждено навсегда».

Это была заезженная и знакомая история, которой было не меньше сорока лет, и которую слушатели явно слышали уже много раз. В потрепанную шляпу барда упало всего несколько монет. Проходя мимо, старуха добавила к кучке старинную монету из Некрада и уселась в затененном углу у камина. Общий зал был переполнен местными жителями, торговцами – в основном дварфами – и, похоже, компанией искателей приключений, собравшихся за большим круглым столом. Эльф, дварф, Дикий, рыцарь из Саммерсвелла. Даже ватлинг с карманами, набитыми таинственными безделушками и амулетами. Город теперь принадлежал им больше, чем кому-либо еще.

Один из искателей приключений был одет в мантию нового Колледжа в Саммерсвелле. Он взглянул на старуху, почувствовав колебание в силе земли, и она приложила палец к губам. Юноша-перевертыш поспешно отвернулся.

Вокруг трактирщика собралась небольшая толпа. Он постарел, подумала Ольва, и облысел. Джон теперь был похож на своего отца, как будто Томад был кожей, которую он надел. Если бы не это, она бы его не узнала — этого Джона с большим брюшком, широкой улыбкой и непринужденной уверенностью за барной стойкой. Некоронованного короля маленького королевства.

Одна из дочерей Джона — или внучек? – прошмыгнула мимо Ольвы, чтобы подбросить дров в огонь. Она не обратила внимания на старуху. Ее внимание было приковано к искателям приключений, и Ольва узнала выражение лица девушки. Не спускай с нее глаз, Джон, - подумала она, - а то она сбежит по Дороге.

«Вы были там, мастер Джон, — говорил дварф, — если верить рассказам».

Джон улыбнулся. «Возможно».

«Как же выжил старый король, если его пронзили копьем?»

«О, в Некраде есть исцеление. Источники целебного напитка». Он ткнул большим пальцем в сторону кладовой. «Я привез домой целые бочки, если кто-то хочет купить зелья».