Альф убил моего первого владельца и взял меня в качестве трофея. Я был тогда молод, если разумный меч может быть молодым. Я бросил ему вызов. Я заставил его бороться со мной, использовать меня как дубинку, а не как совершенное оружие, которым я являюсь. Он разбил тайный сосуд под дворцом моего хозяина. Большой взрыв, много огня, падающие обломки, много беготни и прыжков через зияющие пропасти и спасение в самый последний момент. Я всегда считал такие вещи бессмыслицей.

Но если бы я лучше служил Альфрику в тот день, то, возможно, он использовал бы меня, чтобы убить лорда Боуна напрямую, и я бы понял замысел своего создателя.

Был ли мой создатель сумасшедшим? Сожалел ли он о том, кем стал? Верил ли он в тот момент, что поступает правильно, или уже давно отказался от всяких притязаний на мораль? Правы ли песни, называя его темным лордом и никем более?

Я — меч. Я разрубаю возможности. Я приношу моменты ясности, когда больше ничего не остается.

Но я не могу рассечь себя.

ГЛАВА 41

«Это мерзость», — заявил меч. «Преступление против всякого здравого смысла. Вытащи меня, владетель, и давай уничтожим эту вещь».

Статуя Гундана высотой сорок футов стояла посреди широкого двора. Под мышкой он держал шлем, открыв мудрое и доброе лицо. Другая его рука покоилась на рукояти могучего топора. На плечи был накинут синий плащ, вышитый символами давно распущенной Лиги. У его ног лежали сокровища, символизирующие шесть высоких ремесел — кирка и долото, молоток и перо, книга и урна — означающие, что Гундан объединил все аспекты достоинств дварфов.

«Гундан Примиритель, — прочитала Лаэрлин надпись на постаменте, — приносящий мир».

«Он даже не похож на него», — пробормотал Альф.

Лаэрлин пришлось вытянуть шею, чтобы рассмотреть черты лица дварфа. «Справедливости ради, мы никогда не видели его в таком ракурсе».

Ворота Дварфхольта, закрытые для путешественников из Саммерсвелла более десяти лет, открылись при упоминании имени Ламмергейра. Дварфы-часовые, лица которых были скрыты за покрытыми эмалью шлемами, сопроводили их внутрь и велели подождать генерала, который случайно оказался поблизости, осматривая южные укрепления. Лица стражников были скрыты, но их голоса выдавали благоговейный трепет при виде Ламмергейра и принцессы Лаэрлин. Имя Альфа никогда не было запятнано в Дварфхольте, а Лаэрлин не ступала на землю дварфов с тех пор, как Девятеро спасли положение на Мосту Карака. Старые распри между лесными эльфами и дварфами были великодушно забыты.

Они снова стали героями, как в старые добрые времена.

«Позвольте мне говорить», — сказала Лаэрлин, обращаясь к Альфу и мечу.

Генерал Гамлинг был знаком Альфу; один из многочисленных двоюродных братьев Гундана, он некоторое время замещал его в совете Некрада, когда тот еще существовал. Последние двадцать лет были очень, очень добры к нему; если его борода и стала немного седее, то в одежде стало гораздо больше золота и драгоценностей.

И магических камней тоже. В экспериментальных целях Альф на мгновение снял руку с рукояти Разрушителя Чар, и Гамлинг стал еще величественнее и красивее. Когда Альф снова коснулся меча, иллюзия исчезла.

«Приветствую, Ламмергейр», — сказал Гамлинг. «Приветствую тебя, Лаэрлин из Девяти». Он едва взглянул на Джона и Пердию. «Мы думали, что вы, герои, покинули этот мир. Мне доставляет радость видеть, что вы еще живы».

Если в нем и была радость, то она хорошо скрывалась.

«Вы всегда желанные гости в Дварфхольте. Если бы предупредили заранее, шесть мастеров гильдий встретили бы вас у входа».

«Мы спешим, — пояснила Лаэрлин, — и не могли предупредить. Более того, до недавнего времени мы даже не знали, что окажемся на этой дороге».

«Вижу, беспорядки в землях Саммерсвелла не утихли. Каждый месяц мы слышим о свержении одного претендента на трон и восхождении другого. Это печально, что такой хаос охватил твою родину, сэр Ламмергейр». Печаль Гамлинга была столь же хорошо скрыта. «Пока на юге не установится хоть какая-то стабильность, наши двери должны оставаться закрытыми». Он кивнул Лаэрлин. «Я также выражаю вам свои соболезнования в связи с тяжелым положением в вашем королевстве».

Самодовольство Гамлинга было слишком велико, чтобы его скрыть. Альф никогда не любил этого дварфа.

Я мог бы разрубить его пополам, прошептал Разрушитель Чар. Все эти магические камни теперь не смогут защитить его от меня. Меч вибрировал от жизней, которые забрал на Перевале Ворона.

«Заткнись», - пробормотал Альф. Он обнаружил, что самодовольство Гамлинга теперь раздражало его меньше. Это было глупо и мелочно, но, как и любое другое оскорбление, не стоило того, чтобы разрубать его пополам.

Эти магические камни какие-то странные. Поднеси меня поближе, чтобы я мог их рассмотреть.

«Это было королевство моего отца, а его больше нет», — сказала Лаэрлин. Она на мгновение замолчала, изучая реакцию Гамлинга. «Сэр Альфрик и я — всего лишь два уставших искателя приключений, отправляющихся в последнее путешествие. Мы направляемся в Некрад и просим разрешения пройти через Дварфхольт».

«Какие дела у вас в Некраде? Их ворота также закрыты, и они не примут вас так же радушно, как я».