Однажды на Дороге, в Фоссвуде, был мальчик. Один из слуг Люльфа Мартенса. Она убила его по ошибке. Она не думала о нем много лет, но сейчас, когда серый дождь окутывал мрачный берег, а лодка приближалась, она вспомнила о нем.

Нельзя исцелить всех, сказала она себе. Смерть приходит за всеми нами.

Но ведь здесь у нее был выбор, не так ли? Она подумала о шахматной доске Дервина с разными фигурами по углам. Птичий череп, раковина улитки, железная башня, Скеррис во всей своей красе. Все было важно, все было взаимосвязано. Она подумала об уничтоженных эльфийских лесах, которые видела в Невервуде, о разрушенном Остров Рассвета, который мельком увидела с палубы корабля Железной Руки. Огонь пронесся по лесу, уничтожив древние деревья, но вокруг них прорастали новые саженцы, родившиеся из разбросанных семян. Невозможно было предсказать, какие из них приживутся, какие из зарытых семян дадут жизнь будущему.

Убей Железную Руку, и Ватлинги откроют ворота. Толос сможет захватить город без кровопролития.

Железная Рука достиг берега. Он выбрался из лодки, волны плескались о его поножи, и вытащил суденышко на берег. Затем наклонился, чтобы поднять завернутый в ткань сверток в своих руках.

Ольва потянулась за кинжалом в рукаве, но остановилась, когда поняла, что находится в этом тканевом свертке.

О, благословенные Заступники. Это похороны. Я не могу сделать это на похоронах.

Обнимая тело сына, Идмаер обратился к толпе.

«Мои капитаны», — сказал он, но его голос дрогнул. «Мои друзья...»

Эрнала оставила Диких и поспешила к мужу. Она сняла маску ворона и прошептала что-то Железной Руке. Он начал снова, его речь прерывалась. Рыцари неловко переминались с ноги на ногу; восторженные крики толпы стихли.

«Мои капитаны. Я не был с вами на Перевале Ворона. Я не мог быть с вами. Сэр Беркхоф привел вас туда. Я направил... я послал все силы, которые мог, и он одержал победу, хотя цена была горькой. Вы все знаете эту цену! Вы все заплатили эту цену! На Перевале Ворона теперь бесчисленное множество могил! Но мы выстояли. Мы знали победы и поражения, и понимаем, что между ними никогда не бывает четкой границы. Ни одна победа не бывает бескровной. Никакая победа никогда не бывает...»

Железная Рука замолчал, глядя на собравшуюся армию. Ветер трепал саван, обернутый вокруг свертка в его руках. Он поправил хватку, его живая рука сжала железную перчатку, и это, казалось, вдохновило его. Он выпрямился, и его голос загремел.

«Сегодня мы нанесли врагу сокрушительный удар! Мы захватили побережье, прорвали стены Некрада! Путь впереди свободен! Город падет, и город будет разрушен! Из Некрада больше не будет исходить зло. Мы сразим Владычицу Тьмы и эльфов-колдунов, и все горе покинет эту землю. Наши дети...» Он сжал железный кулак. «Ваши дети увидят лучший мир. Заступники вернутся, когда пятно Некрада будет смыто. Когда это произойдет, вы будете прославлены как герои.

«Предстоящая битва будет тяжелой. Вас ждут новые ужасы… - он взглядом выделил Ольву из толпы. - ...и я не смогу защитить вас от них. Все, что я могу обещать, — это то, что буду рядом с вами, буду сражаться рядом с вами! Я буду первым, кто прорвет брешь, первым, кто столкнется со злом Некрада!» Лицо Идмаера помрачнело, и он поднял голову, чтобы взглянуть на далекий город, на Башню Плача. «Я уничтожу их! Зло будет уничтожено навсегда! Я буду проливать кровь вместе с вами. Буду страдать вместе с вами. У меня не осталось ничего, кроме дела! Мне нечего сдерживать, нечего терять! Из ничего мы возьмем все!»

Возгласы снова раздались, и он поднял железную руку, чтобы их утихомирить.

«Я похоронил своего друга на Перевале Ворона и пошел дальше. Здесь, на берегу, который мы завоевали, я похороню своего ребенка».

Он передал сверток Эрнале, которая едва не споткнулась под его весом. Из толпы вышли два священника, клирики Заступников. Один нес украшенный драгоценными камнями грааль, наполненный водой. Другой нес черный меч — тот был похож на Разрушитель Чар, явно созданный по образцу меча Альфа, но был короче, легче и подходил для более маленькой фигуры.

Эрнала и священники начали идти по берегу к скалистому мысу. Там их ждал погребальный костер из плавника. По обычаю Диких, тело подлежало сожжению. Железная Рука положил туда труп Турна.

Где-то позади нестройные голоса запели гимн, который Ольва не слышала уже много лет, - молитву Заступникам.

Когда они приблизились к узкому выступу мыса, толпа превратилась в очередь, и люди один за другим проходили мимо Железной Руки, шепча слова соболезнования, обещания служить, клятвы мести, соревнуясь в том, чтобы доказать, что и они готовы пожертвовать всем, чтобы миссия была выполнена, чтобы Некрад был уничтожен. Железная Рука мог бы быть статуей. Выражение сочувствия отражалось на его суровом лице и уходило незамеченным.