«Ты видишь?» — спросила Скеррис. Ее голос был столь же полным боли. Она тоже была вампиром. «Ты видишь, как все пошло наперекосяк?»

Селемос, который по натуре был словоохотлив, мог только кричать.

Она развернула его по кругу, чтобы он имел полный обзор.

Когти Скеррис впились ему в глаза, и он увидел.

Солнце, садящееся над Дварфхольтом, бесконечное серо-коричневое Кладбище, ползущее к далекому Дикому Лесу, армия смертных, а за ними, далеко за морем, руины острова Рассвета, разрушенного магией. Юг, и Саммерсвелл, и гниющий Невервуд.

«Ты видишь, что в этой истории все пошло наперекосяк?» — снова спросила она, почти умоляя его понять.

Они спустились к самой высокой точке Некрада. Башня Плача была похожа на руку, протянутую из города, чтобы поймать их. Они приземлились на самом верхнем балконе. Скеррис отпустила Селемоса, и он рухнул на пол. С помощью слова силы она превратила часть перил в стального змея. Тот обвился вокруг запястья Селемоса, приковав его к месту.

«Я не буду служить тебе! Освободи меня или убей!»

«Ты сам себя не знаешь. Когда-то у тебя было другое имя. Адиорно — так звали тебя под первыми звездами. Если бы ты жил, то со временем бы вспомнил об этом, но это воплощение было прервано злом смертных. Как и я, ты запятнан смертностью. Их кровь загрязняет нас. Но мы тоже найдем дорогу домой. Для Перворожденных нет конца».

Она скользнула к разбитой двери, ведущей в башню. В окне отражался Некрад. Она остановилась и оглянулась на прикованного юного вампира.

«Здесь достаточно силы, чтобы исцелить горести мира. Чтобы отменить все истории, которые пошли наперекосяк, и исправить ошибки прошлого. В древние времена не было смертных, которые беспокоили бы нас, или ссор, которые разделяли бы нас. Мы не думали о конце, потому что его не было, была только бесконечная и неувядающая радость. Мы вернем этот мир снова, навсегда, и мы никогда не устанем от него».

«Я не помню древние времена. Эта радость не моя. Все, о чем ты говоришь, для меня ничего не значит. Позволь мне вернуться к моим друзьям».

Она открыла дверь. Внутри Селемос увидел кабинет волшебника, заставленный таинственными фолиантами. Большой стол, украшенный резными лицами демонов. На столе лежала игровая доска, а все фишки на ней были разбросаны и опрокинуты.

За столом сидела фигура в капюшоне.

«Ламмергейр потерпел неудачу», — сказала она. «Задание провалено».

ГЛАВА 40

Стражники поспешили отвести Ольву к морю. Она хромала так быстро, как только могла, и крепко сжимала кинжал, спрятанный в рукаве, чтобы тот не выскользнул.

На берегу собралась толпа солдат, таких грязных и перепачканных сажей, что Ольва не могла сказать, прошли ли они под знаменами Железной Руки весь путь от Эвесленда или присоединились в последний момент в Саммерсвелле. «Железная Рука!» — кричали они. «Железная Рука!»

Затем – кольцо часовых с пиками, похожее на решето, за которым стояла меньшая толпа, состоящая из офицеров и капитанов. Там был Толос с серьезным лицом, с шлемом под мышкой. Остальные рыцари-атарлинги Железной Руки, которых было совсем немного. Здесь были и дворяне из Саммерсвелла. Среди Диких стояла жена Идмаера, Эрнала. На ней была маска, вырезанная в виде птицы и украшенная черными перьями.

И там, накинув капюшон на голову, чтобы защититься от холодного ветра, опираясь на копье, стояла Серлис. Ольва подошла и встала рядом с ней.

«Что такое?»

«Понятия не имею», — прошептала Серлис. «Но посмотри».

С флагмана Железной Руки отплыла лодка. Она медленно поплыла по серым водам залива. Гребец был только один, массивные плечи выдавали его личность, даже если солнце не отражалось от отполированной руки, держащей меч. В маленькой весельной лодке не было других пассажиров, но у ног Железной Руки лежал завернутый в ткань сверток.

Ольва покачнулась, ожерелье из плюща внезапно сдавило ей горло. Серлис схватила Ольву за рукав, чтобы поддержать ее. «Ты в порядке?»

«Да, да. Это просто… все».

Лодка подходила все ближе, Железная Рука продолжал заниматься своим делом.

«Они собираются снова атаковать город», — прошептала Серлис. «Просочиться через эту брешь». Она вытерла нос. «Я пойду с ними. Если попаду внутрь, может быть, смогу найти Селемоса».

Ольва вспомнила, как работала в лазарете, когда Дикие осаждали Некрад. Вспомнила солдат Лиги, как ей приходилось ограничивать использование целебной магии. Она думала обо всех смертях, которые видела, быстрых и медленных. По крайней мере, в случае с медленными, с постепенным угасанием, болезнями, серой ползучей старостью, у тебя был шанс примириться, сказать то, что нужно было сказать. Привести все в порядок, может быть. Жить на грани серого. А быстрые смерти всегда казались ей ошибками. Как будто предупреждение или другой выбор могли бы многое спасти.