«Знаю. Я все еще слышу шепот. Это армия Идмаера Железной Руки. Чудо-рыцаря. Его правление в Некраде будет для нас не лучше, чем правление Скеррис. Он намерен уничтожить зло в городе». Наполовину сформировавшаяся рука слегка взметнулась над поверхностью слизи. «Без сомнения, он сочтет нас злом. Неважно, избавится ли от нас Скеррис как от неудобного пятна своим заклинанием или же Железная Рука перебьет нас и разобьет чаны, пока его люди грабят город. Мы исчезнем».

«Идмаер служит Эрлкингу. Альф отправился убить его. Еще есть шанс».

«Есть. Но не от Альфрика». Фигура Тредея начала таять, его лицо искажаться. Теперь он говорил быстрее. «Заклинание Скеррис заберет всю магию города. Другие Каменные Драконы не смогут дышать. Защитные заклинания исчезнут. Все, что будет защищать Некрад, — это физические укрепления, и мои Ватлинги смогут открыть ворота. Только на короткое время, но достаточно надолго, чтобы ты снова захватила город. Войди, убей эльфов, останови Скеррис, и колесо снова повернется».

«Как я узнаю, когда она произнесет заклинание?»

Тредей пробормотал что-то невнятное. «Это будет не… незаметно. Она воспользуется всей магией города. Ты узнаешь». С огромным усилием он протянул что-то похожее на руку и схватил ее за запястье. «Этого не должно быть... на троне не может быть Железной Руки. Кто-то другой. Кто-то, кто может слушать».

Последнее слово затерялось, когда Тредей погрузился в ванну.

Дверь за ее спиной открылась. Ватлинги вернулись.

«Мы должны идти, Вдовствующая королева», — сказал один из них. Другой настойчиво зашептал ей на ухо, говоря о сигналах и воротах, о знаменах, которые должны быть подняты, когда дело будет сделано, о передвижениях армий.

Он взял кинжал Ильдорэ с пояса Ольвы и вложил его ей в руку.

Затем она вернулась через лабиринт.

Вернулась, чтобы появиться, растерянно моргая, на Кладбище.

Солдаты Толоса нашли ее, идущую по илистой равнине. Они подбежали к ней с огромным облегчением, напомнив ей не столько тюремщиков, поймавших сбежавшего заключенного, сколько потерявшихся детей, которые только что нашли свою мать.

«Тебе нельзя бродить! Где ты была?» — спросил один.

«Слава Заступникам, мы нашли тебя вовремя», — сказал другой. «Король Железная Рука требует твоего присутствия».

Она почувствовала тяжесть кинжала, спрятанного в рукаве.

ГЛАВА 39

На следующий вечер Восторг отсутствовал. Рогатый ушел на войну, отправился к стенам, и остался только Неважный — и этот Ватлинг даже не попытался помешать побегу Селемоса. Тот оттолкнул Неважного и выскочил за дверь. Он пробежал через заброшенный Дом Рогатого Змея, перемахнул через арочное окно на наклонную крышу. Черепица, похожая на чешую, скользила у него под ногами, но он снова был в Некраде, снова свободен.

На мгновение он забыл о жажде, забыл о войне, забыл обо всем, кроме странной красоты своего города в лучах заката. Он никогда не видел Некрад таким: красный свет струился над шпилями, Вольности были как цветущая роза из камня.

Затем затрубили рога.

Улицы начали шевелиться. Ватлинги и другие отродья Ям вылезали из дверей и переулков. Старшие Ватлинги, подобные Неважному, поднимали свои влажные руки, говорили влажными, булькающими голосами, но не предпринимали никаких усилий, чтобы остановить его. Новое поколение, однако, преследовало его с энтузиазмом. Вернись, кричали они, Скеррис приказывает.

Так же поступали и отродья Ям.

Как одно целое, разношерстное воинство вышло из своих логовищ среди дворцов и храмов. Они смотрели на него, пока он бежал, одни одним глазом, другие множеством, третьи внутренностями, чувствующими тепло, или щупальцами, чувствующими вибрацию, - всем, что могла извергнуть плодовитая псевдоплоть чанов. Человечество, как гласили запретные сказания, было остатками из котла Эрлкинга в древние времена, а в Ямах Лорд Боун создал еще сотню таких котлов. Дикая толпа бесформенных тварей устремилась по улицам в погоню, рыча, воя, улюлюкая и булькая, некоторые давились собственными уродливыми глотками, другие набрасывались на более легкую добычу и разрывали своих соплеменников на куски.

Селемос бежал, а кошмар преследовал его по пятам.

Узкий переулок. Более крупные монстры не могли преследовать его там. В детстве он тысячу раз бегал по этому переулку. Теперь его плечи стали шире, а выкованные смертными доспехи скрежетали по камню. Но он все равно опередил их.

На площадь, вверх по лестнице Гиббилина, затем нырнув через дверной проем во дворец Галарина Древнейшие-Дни, перепрыгнув через драконообразное отродье Ямы, дремлющее в прогнившем великолепии бального зала, вверх по другой лестнице, затем на крышу, перепрыгнув обратно через переулок, проскользнув через окно чердака. Все тайные пути города были ему известны.

Внизу стая отродий Ям распалась, монстры в замешательстве разбегались в разные стороны, пока их добыча ускользала. Вернись, кричали Ватлинги, Скеррис так хочет.

Селемос влез в окно – и снова оказался в спальне своего детства. Он остановился на мгновение, чтобы отдышаться и впитать воспоминания, затем спустился по винтовой лестнице в дом внизу.