Ольва знала смерть по-другому. Смерть Галвина со всеми сопутствующими ей ужасами была вторжением мира Альфа в Эрсфель. Смерть Галвина была исключением. По большей части она знала другие способы умереть. К примеру, медленная, истощающая смерть их родителей. Их отец, Длинный Том, в молодости был самым сильным человеком в Малладейле и всегда гордился силой своего тела. Она видела, как его тело предавало его, дюйм за дюймом, год за годом. Его руки дрожали (она держала Дервина за руку, когда та дрожала), а ноги подкашивались. Потом глаза, зубы, мочевой пузырь. Летними вечерами она усаживала его на маленький табурет, чтобы Длинный Том мог чувствовать тепло на лице, и накрывала одеялом иссохшие ноги, чтобы скрыть лужицу мочи.

Альф так и не вернулся домой.

Их мать, Майя - ее угасание ума опередило тело. Она бродила по лесу в поисках исчезнувших сыновей. Иногда она принимала Галвина за одного из братьев Ольвы и относилась к нему как к собственному ребенку. В другие дни она не узнавала ни Ольву, ни Длинного Тома и кричала, чтобы они убирались из ее домика. Деревенские дети называли ее ведьмой и шептались, что она пьет силу земли и общается с демонами. Ее дух улетучился, оставив после себя живую оболочку.

Альф так и не вернулся домой.

Как и ужасная неопределенность судьбы Гарна. Ожидая ответов, которые так и не пришли, ожидая новостей от каждого незнакомца, не зная, когда придет время сдаться и объявить его мертвым, ты никогда не начинал горевать и никогда по-настоящему не переставал.

Теперь Дервин умирал.

Она сидела неподвижно. Берис, Альф и принц говорили о важных вещах, о тайных войнах и вечных династиях, о том, что одни вещи подчиняются другим, о судьбе города и спасении мира, а ее мир умирал у нее на глазах. Отчаяние поглотило ее и превратило в камень; страх восторжествовал, пробив грудную клетку и вырвавшись в мир, став реальностью. Она боялась, что Дервин умрет, и Дервин умирал.

А потом чей-то мокрый нос прижался к ее руке. Морда собаки обнюхивала ее, настойчиво подталкивая под себя, заставляя встать. Она ничего не видела, там ничего не было, но каким–то непостижимым образом знала, что Ку был рядом, предлагая утешение и – что более важно - избавляя ее от застывшего ужаса. Было ли это воспоминание, или видение, или какое-то странное чудо, она не знала, и в тот момент это не имело значения.

Берис быстро говорила. "Меня ждет корабль. Он быстрый и защищен от шпионов Эрлкинга. Я готовила его много лет. Мы привезем принца на юг. У меня там есть друзья, у которых есть к нему вопросы. Нам нужно знать, кто из лордов наверняка выступит против нас, а кто переметнется на нашу сторону, когда мы поднимемся. Есть и другие вещи, о которых может знать только любимый сын Эрлкинга. Странствующие Компании, туманы Эвесленда, правда о церкви Заступников - мы сломаем его на колесе или используем эльфийские иглы, если придется. Заставим его пожалеть о своем бессмертии. Идем. Ты и твой меч нам тоже понадобятся, Альф".

Альф покачал головой. "Я должен вернуться наверх, Берис. Должен следить за Смертью".

"О, Альф, - печально вздохнула Берис, - город потерян. Как только открылось море, все купцы и дворяне в Гарнизоне устремились на свои корабли. Скоро не останется никого, кроме жителей Вольностей и тех, кто слишком беден или глуп, чтобы бежать, - и Блейза, потому что он не покинет свою башню. Он умрет там". Она достала маленькие заколдованные часы - солнечные часы, вокруг которых вращалось крошечное солнце. "Мы должны идти. Возьми с собой принца".

"Альфрик", - произнесла Ольва тихо. Они не услышали ее.

"Я не брошу Некрад!" - крикнул Альф. "Мы дали клятву! Город - наша ответственность, так мы договорились".

"И ты собираешься сражаться со Смертью? Вот этим?" Берис ткнула Альфа в его раненую руку. "Ты ранен и истощен. Даже с мечом ты пойдешь на верную гибель".

"Нет нужды сражаться со Смертью", - сказал Разрушитель Чар. "Принц Маэдос передал заклинание воскрешения Лату. Поэтому он знает символ, чтобы снять заклинание. Одним словом он может изгнать Смерть".

Берис заколебалась, потом покачала головой. "Нет времени! Маэдос так просто не отдаст символ. Он скорее уничтожит Некрад, чем позволит смертным править им. Альф, мы должны уходить. Бой сейчас в Саммерсвелле. Корабль ждет".

"Альф!" Ольва встала. "Нам нужна твоя помощь. Ты нужен Дервину".

Берис придвинулась к Альфу и что-то зашептала ему. Ольва не могла расслышать, что говорила другая женщина. Лишь обрывки их разговора, который она уловила, ничего для нее не значили - они говорили об общих ужасах войны, о людях и местах, о которых она никогда не слышала, о лордах и королях. Альф возражал, качая головой, но Ольва не могла его ждать. Она подняла Дервина - он был ужасающе легким, словно Акраист выдолбил его изнутри, - и стала тащить к лестнице, в темноту Ямы. Она понятия не имела, как ей удастся поднять Дервина по шахте на площадь и к поджидающему дредворму, но как-нибудь справится.