Она рассмеялась. "Ты - майская муха. Как можно состариться за полвека или около того? Полвека - это мимолётное настроение". Ильдорэ скользила вокруг него, как кошка, пока они шли к воротам Гарнизона. "Я могла бы посвятить себя тому, чтобы ублажать тебя, смертный, в течение полувека. Я могла бы посвятить тебе всю свою энергию, все свои мысли, все свое сердце. Представь себе! Я могла бы очаровать тебя и подарить тебе такое блаженство, что ты подумал бы, что никто другой никогда не испытывал подобной радости. Я могла бы идти рядом с тобой все дни твоей жизни и поддерживать во всем всеми своими силами и духом. Я могла бы любить тебя, смертный, если бы захотела. А потом, когда ты умрешь, я могу уйти, не оглянувшись, потому что прошло всего полвека, а это всего лишь прихоть, крупица вечности".

"К чему ты клонишь?"

"Возможно, чтобы заставить тебя увидеть, что здесь было утрачено. Неизменный город изменился. Даже предки предков предков предков Диких, когда жили здесь, не произвели такого опустошения. Это твоя работа".

Альф кивнул в сторону нерестового чана. "Это работа лорда Боуна. Не моя".

"Боун пришел к нам из Саммерсвелла. Утомительно помнить все свои маленькие королевства. Это как два опавших листа, один из которых настаивает на том, что мне важно помнить, что другой вырос из другой веточки".

"Боун был не более чем падающим листом, не так ли?" - усмехнулся Альф. "По-моему, он был чем-то большим. Он захватил твой драгоценный вечный город. Ты хвасталась, что собиралась убить его. И как ты сбежала, когда тебе это не удалось".

"Мы сами сделали это с собой. Жаждали новизны и ощущений - в отличие от ахедраев, мы не отупляем свой разум до состояния безмятежного идиотизма лотосовыми напитками. Нет, мы были глупы в другом. Приняли смертного и развлекались тем, что учили его, а позже притворялись, что служим ему. Но мы недооценили его амбиции. То, что начиналось как потакание малолетнему королю, превратилось в подлинное раболепие. А потом он переделал город под свои нужды, чтобы только самому в полной мере использовать его магию".

Она задержалась у резьбы на стене. На ней был изображен эльфийский лорд на коне, суровый и гордый. Копыта его коня топтали груду расчлененных демонов, и еще больше ужасов бежало перед его гневом - хотя демоны в основном были скрыты плакатами и наклеенными объявлениями, рекламирующими развлечения или возможности в городе. Разыскиваются искатели приключений. "Войны с демонами длились тысячу лет, а вы, смертные, ничего о них не помните. Вы ничего не знаете ни о Крестовом походе Освещенном Свечами, ни о Пике Илисдуна. Все, что у вас есть, - это истории, которые пересказываются снова и снова, тускнеют и меняются с каждым пересказом. И вот что печально – мало кто из эльфов помнит то же самое, даже те, кто был там. Воспоминания затмеваются воспоминаниями о воспоминаниях, и история становится единственной правдой, которая остается. Иногда мне кажется, что именно поэтому мы, эльфы, со временем увядаем - мы уже не можем вспомнить, кто мы есть на самом деле, под всеми масками и уловками, поэтому становимся не более чем тонкой оболочкой, от которой легко избавиться. Но Некрад помогает нам выстоять.

На протяжении тысячелетий Некрад был летописью нашего народа. Мы высекли нашу историю на нетленном камне, чтобы через десять тысяч лет оглянуться назад и увидеть полет стрелы вечности. С такого расстояния все эти события – возвышение лорда Боуна, оккупация Некрада вашей Лигой, возвращение Смерти – кажутся лишь одним историческим событием. Мы будем называть их годами безумия смертных - если, конечно, будет кому вспомнить. Боюсь, что мы все превратимся в призраков, носящихся по ветру и причитающих, что их некому слушать".

"Если Некрад так важен, - спросил Альф, - почему бы не построить другой город? Начать все сначала".

"Сейчас нас слишком мало. Наша численность уменьшается с каждой эпохой. Пойми, смертный, что число эльфов ограничено. Мы не похожи на вас, животные, способные производить потомство десятками. Мы рождены звездами. Восемь тысяч сто пятьдесят девять эльфов проснулись с первым рассветом, и восемь тысяч сто пятьдесят девять эльфов увидят последний закат в конце света. Большинство моих сородичей поблекли или погибли и ходят как призраки - или прикованы к деревьям жизни в Эвервуде. И даже те, кто еще сохранил свое воплощение, рассеяны и разделены. Мы не сможем воссоздать Некрад, если он будет уничтожен".

"Но я видел детей эльфов. И Лаэ молода. Как это согласуется с тем, что эльфов всего восемь тысяч?"

"Рейф может возродиться в новом теле. Большинство из них помнят лишь немногое из своих прежних жизней, за исключением снов, хотя со временем мы становимся похожими на самих себя. Мы не знаем, как это происходит, и есть ли в этом какой-то замысел, помимо простой случайности. Мы совокупляемся, как и вы, смертные, но семя редко прорастает. Некоторое время наши ученые и колдуны ломали голову над этим вопросом и искали способы заставить рейфов вернуться в мир живых. Мы перепробовали все, что только можно было придумать: зелья, гороскопы, поединки, магические обряды. Одни были приятнее других, но все было безрезультатно. Мы не можем диктовать, когда дух перерождается в новом теле, мы можем только праздновать, когда это происходит".