"Он сбежал вместе со своей маленькой дочерью. Некоторое время путешествовал с горсткой верных сторонников. Обращался к лордам с просьбой о возмещении ущерба; молился о заступничестве. Семейная традиция гласит, что он отправился на край Эвервуда и воззвал к эльфам о милосердии. Но на каждом шагу его встречали доброта, жалость и благочестие – ничего полезного. Его поражение было слишком сокрушительным, чтобы кто-то мог вести обреченную войну от имени Казимира, а Брайнинг был мастером завоевывать расположение лордов. Казимир добился того, что его дочь Ненемх обручилась с его старым другом, богатым дворянином с побережья Эллса - я происхожу от их союза. Но Казимир не хотел прозябать в безвестности. Он искал не мести, а справедливости". Блейз криво усмехнулся. "Мой отец столько раз рассказывал мне эту историю, что я ловлю себя на том, что использую его слова, так как он услышал их от своего отца. Ложь передавалась из поколения в поколение. В заклинании нельзя солгать, Альфрик. Произнесешь неверное слово, магия пойдет наперекосяк, и ты растратишь накопленную за всю жизнь силу в пыль. Волшебники никогда не лгут".

Альф усомнился в этом, но не стал прерывать рассказ.

"В жилах одного из вассалов Казимира текла кровь Диких. В те дни Дикие иногда совершали набеги на побережье Эллса, но торговали и с Саммерсвеллом. Они рассказывали истории о своих живых богах, которые жили в заколдованном городе за северным ветром и благословляли Дикарей магическими камнями и хитроумными артефактами. Этот слуга знал место на побережье Эллса, древний стоячий камень, воздвигнутый задолго до того, как смертные ступили на эти земли, который был посвящен живым богам севера".

"Эти боги - эльфы-колдуны?"

"Да. Ты сам сразил мечом многих из этих богов, Альфрик. Но это история Казимира, а не твоя. Он отправился к камню в назначенный день, и вот! Боги явились ему, прекрасные и ужасные. Торговался ли он с ними, обещая им кровь, службу или свою душу, или - как утверждает семейное предание - они, видя несправедливость, безвозмездно предложили свою помощь, я не знаю. Но они дали ему копье из полированного серебра, магические камни силы, плащ-невидимку и другие сокровища. И простился Казимир со своей дочерью, и отправился в Риверленд, чтобы свершить правосудие над узурпатором Брайнингом".

Блейз замолчал, глядя на дым, окрашивающий небо. Альф подождал, сколько мог, а затем спросил: "И?!"

"Больше рассказывать нечего, Альфрик. Брайнинг дожил до глубокой старости и умер в своей постели. Его потомки стали крупными землевладельцами в Риверленде и уже много лет живут в процветании и удаче".

"А как же Казимир?" Резкое окончание раздражало Альфа.

"А что он, он умер. Его сломанное копье нашли в болоте в Аршоте. Никого из его компании больше не видели, и никто не знает, что с ними случилось. Но теперь я могу догадаться благодаря тому, что рассказала нам Берис, и тому, что ты видел в крепости Оракула в Даэрох Нале". Блейз понизил голос. "Заступники присматривают за нами - первая молитва верующих в Саммерсвелле. Теперь мы знаем, что это духи эльфов, невидимые шпионы и стражи, наблюдающие из мира призраков. Мы не можем легко их заметить, поэтому они могут быть где угодно. Даже здесь, на этой безлюдной скале. Во всем мире есть только одно место, куда не могут попасть Заступники: они не могут пройти под некромиазмом над Некрадом".

"Они как рейфы, да? Оракул могла говорить с рейфами. Но рейфы похожи на... на призраков, трепещущих на ветру. Тоненькие тряпочки. Их можно прогнать пламенем свечи".

"Действительно. Эльфы так отчаянно пытаются избежать угасания, что привязывают себя к деревьям или пируют кровью. Я предполагаю, что у лесных эльфов есть какой-то способ магически укрепить некоторых из них, превратив в знакомых нам духов Заступников. Но дело в том, Альфрик, что они следят за нами, шепчутся о нас. За пределами Некрада мир кишит невидимыми шпионами Эрлкинга. Они не вездесущи – держу пари, их не более трех дюжин или около того, разбросанных по всему Саммерсвеллу, Эльфийскому миру и северу, – но поскольку мы не можем знать, когда за нами шпионят, то должны быть осторожны с тем, что говорим, когда выходим за пределы Некрада".

Легко сказать, подумал Альф.

Блейз жестом указал на горящий остров на горизонте. "Мы можем рисковать во время быстрых рейдов, подобных этому. Но не более того. Некромиазм - наша единственная надежная защита".

Альф медленно кивнул. "Как в старые добрые времена, когда Акрайст охотился на нас".

"Тогда, Альфрик, мы были искателями приключений, бродившими по дикой местности, умевшими быстро передвигаться и оставаться незамеченными. Теперь мы правители, защищающие твердыню. У нас меньше друзей, и мы сталкиваемся с большими трудностями. Наша война с лордом Боуном была гонкой. Теперь же мы играем в королевскую игру, ходы и контрдвижения, хитрости и жертвы на большой доске. Мы должны быть умными".

"Будь умным. Просто скажи мне, кого бить".

"Твоя склонность к насилию всегда была основой нашей дружбы".

Альф зевнул. "Так что же стало с ребенком Казимира? Твоим предком?"

"Она была свидетельницей медленного упадка некогда великого дома, в который вошла замужеством. На их долю выпали всевозможные несчастья – урожаи, погубленные несвоевременными заморозками или наводнениями, отвергнутые союзы и помолвки, поражения в битвах. Проклятие преследовало Ненемх всю ее жизнь и передалось по наследству. Мой отец живет в полуразрушенном домике, погрязший в унаследованных долгах, окруженный остатками тех немногих сокровищ, которые семья не смогла продать. Их поместья, замки и владения – все исчезло. Их знамя больше не развевается в Саммерсвелле".