Руэл фыркнул. "А я читал “Песнь Девяти" много сотен раз. Рассказ - это еще не все. Слушать тоже полезно. Итак, я направлялся к своему другу барону Грейвису..."

Бор не обратил на рассказ Руэла ни малейшего внимания. Он позволил своим мыслям блуждать. Его мысли устремились к разбойникам в лесу. Были ли они все еще там, прячась в глубине леса? Как им удавалось скрываться все эти годы? Шелестели ли деревья, когда сквозь них проносились невидимые силы, двигались ли по лесу невидимые Заступники? Были ли эти преступники шпионами, следящими за приходами и уходами жрецов в Аршоте? Были ли они агентами давно спланированного восстания или в союзе со Рейнджерами? Чем больше он думал, тем больше казалось, что за всем стоит зловещий замысел, схемы и контрсхемы. Словно он содрал кору с мира и обнаружил, что в нем ползают черви, грызущие древесину. Ничему нельзя было доверять. Ничто не было таким, каким казалось.

Сэр Руэл был на полпути к красноречию.

"Они вышли из леса, все одетые в зеленое. "Незнакомец, - сказали они, - будь ты лорд или крестьянин, безродный или раб, ты должен заплатить пошлину". И я сказал им: "Разве вы не знаете, кто я?"

"Я - сэр Руэл из Эвесленда", - в унисон пробормотали Бор и Магга.

"Я - сэр Руэл из Эвесленда, и я - поэт. Единственное серебро, которое у меня есть, - это мой язык. Вождь разбойников..."

Бор уже слышал эту историю, и не один раз. Может быть, дюжину раз. Он не вслушивался в слова, но ему нравилась форма, ритм повествования. В знакомой истории не было сюрпризов, что успокаивало. Вождь разбойников всегда требовал плату, и сэр Руэл всегда предлагал сказку вместо серебра. Сэр Руэл всегда заканчивал тем, что рассказывал дикие истории о ловкаче-перевертыше, а затем убеждал суеверных разбойников, что он и есть тот самый переодетый ловкач, и что он проклянет их, если они ему помешают. Детали могли меняться, но форма всегда была одна и та же.

Именно сюрпризы он и ненавидел, подумал Бор. Неожиданное всегда хуже. Всю свою жизнь он не знал ни удачи, ни счастливого стечения обстоятельств. Он жаждал стабильности, ожидаемых результатов. Дайте ему честный бой, бой, где важны только сила и хитрость человека, и он смирится с исходом, хорошим или плохим. Неожиданность всегда была против него.

Вдалеке Бор услышал шум. Что это было, он сказать не мог, но ему стало не по себе. Он встал и отошел от костра, направляясь в сумерки леса. Магга посмотрела ему вслед, но ничего не сказала, а сэр Руэл был слишком увлечен рассказом, чтобы заметить уход Бора.

"Разве вы не знаете, друзья мои, - обращался сэр Руэл к разбойникам в своем рассказе, - что в этих лесах блуждают странные силы?"

Лес представлял собой смесь густого старого леса и молодых зарослей. Жадные до леса жители Авоса заготавливали большую часть, но были участки, которые они не осмеливались трогать. В тех местах обитали эльфы и духи, разбойники и Бескорневые, поэтому добрые люди туда не совались. Домик епископа находился на краю одного из таких районов, поэтому Бор колебался. Ночная прогулка в темноте напомнила ему о Фоссвуде, о той ночи, когда они устроили засаду на Люльфа Мартенса.

Бор...

Он обернулся, но никого не было, никого, кто мог бы окликнуть его по имени. Сгнивший труп епископа покачивался на летнем ветру, петля на его шее тихо поскрипывала. Пятнистые лунные тени от листьев играли на лице, искажая черты.

Бор...

Он выругался. Губы трупа шевелились! Или нет? Он не мог быть уверен.

"Магга, - попытался позвать он, но от страха у него перехватило горло. Здесь была какая-то магия. Он попытался снова, и на этот раз ему удалось вскрикнуть. "Магга!"

Успокоительница поспешно вышла из разрушенного домика с копьем в руке. За ее спиной сэр Руэл вглядывался в темноту, раздраженный тем, что его известный рассказ неожиданно прервали.

"Вон тот, - сказал Бор, указывая на труп епископа. "Ты уверена, что он действительно мертв?"

"Хм..." Она прищурилась и понюхала воздух. "Ничем не пахнет". Она осторожно ткнула длинным копьем в ногу трупа. "Нет, он просто мертв".

"Мне показалось, я слышал, как он говорит".

Она хихикнула. "Мертвые не разговаривают. Только не смертные. А мертвые эльфы, они превращаются в рейфов, да? Они говорят, но никто их не слышит".

"Как я уже говорил, - крикнул Руэл с порога, - у дочери вождя разбойников были волосы как огонь, глаза как изумруд, а танцевала она как дым над тлеющими углями".

"Я мог бы поклясться..." - сказал Бор. Он выхватил у нее копье и воткнул его в живот трупа. Гнилая жидкость брызнула ему на лицо. Он зарычал от отвращения.

"Все в порядке, - пробормотала Магга, - ты просто сходишь с ума. Мы все так делали, там, в Некраде, а теперь эта война привела Некрад на юг. Сверхъестественное делает это с тобой". Она взяла у него копье и вытерла лезвие о траву. "Вернись к костру. Послушай продолжение истории. Дочь вождя показывает свои сиськи, это же хорошо".

В верхушках деревьев снова зашумел ветер - и в ответ, глубже в лесу, залаяла собака.

Бор замер. "Это моя собака".