Что, если монах не был рейнджером? Что, если он был кем-то другим? Некий дух искупления, второй шанс, предоставленный судьбой? Бор не верил в доброту жизни, но здесь было слишком много совпадений, слишком много благословений, чтобы это могло быть чем-то иным, кроме работы невидимых сил. Он достал чашу грааля, которую взял в часовне Байярда. Первые несколько недель на Дороге он осмеливался наполнять чашу дождевой водой и смотреть в нее. Он говорил Руэлу и Магге, что боится силы, которая сразила его в Краунленде, Святых Заступников, которые помогали Рейнджерам, но не видел никаких признаков их присутствия. Чаша была просто чашей. За водами ничего не двигалось.

Но что же он увидит сейчас, если заглянет в нее?

"Я хочу исповедаться", - сказал Бор. "Хочу, чтобы ты отнес мою исповедь Заступникам".

"Я не священнослужитель", - запротестовал монах.

"Нет, брат Стоун. Но ты свят, и это... Я хочу исповедаться. Я не из тех, кто верит. Честное слово, к черту клириков, и епископов, и архонтов, и Заступников, и Эрлкинга, и все такое. Но я хочу исповедаться, ясно?"

"У меня нет грааля", - пробормотал монах.

"Вот. Возьми это". Бор вложил грааль в покрытые шрамами руки мужчины.

"Ну что ж, хорошо. Исповедуйся".

"Я вор. Головорез. Торговец кровью. И трус. Ты говорил, что человек может бороться с магией, если у него есть оружие и друзья рядом. У меня никогда не было ничего из этого, и магия сломила меня. Я видел принцев и героев, и все они лживы. Они обращались со мной хуже, чем с собакой. Все в этом мире - ублюдки. Эльфы, смертные, дварфы - все они ублюдки. Даже герои - ублюдки, прикрывающиеся красивыми словами. Скажи мне, что по ту сторону есть что-то лучшее".

"Ты в это веришь?"

Так и есть. Руэл говорил, что судьба - это колесо, которое может как поднять тебя высоко, так и опустить. Бор же всегда падал только вниз. Судьба не была колесом - это был шлифовальный станок, который перемалывал все жизни, которые в него попадали. Любой, кто утверждал обратное, лгал. Любой, кто верил в обратное, был дураком. Все было чудовищным и никчемным – так почему же он чувствовал вину за то, что сделал с Ольвой? Почему кто-то считает, что он ничего не стоит, и почему его это волнует?

Монах некоторое время молчал, а когда ответил, говорил медленно, словно подыскивая слова. "Не обращай внимания на Заступников. Они не более святые, чем все остальные. У них есть сила, да, но силы недостаточно. Послушай, свет есть, если его искать. Он редок и хрупок, но он есть. Я увидел его, когда был молод, и с тех пор борюсь за то, чтобы удержать его. Обратись к своим друзьям. Дорога делает всех нас друзьями, особенно в темные времена, а с этими спутниками ты прошел долгий путь. Но я не могу отпустить тебе грехи, Бор Бескорневой. Если хочешь получить прощение, заслужи его".

Бор еще немного полежал без сна, глядя на звезды и наблюдая за своими друзьями.

Друзьями. Странная мысль.

Была середина лета, шел дождь, словно небо плакало. Выпавший дождь был пропитан пеплом от горящего города. Слава о переправах Авоса, слава о рынках Авоса превратилась в славу о кострах, славу о богатой добыче. Несколько дней назад мятежники напали на город и дорогой ценой захватили переправы через реку.

Воры и вороны слетались на развалины.

Бор и его друзья укрылись в развалинах того, что когда-то было охотничьим домиком епископа, недалеко от города. Епископ тоже укрылся здесь, но разъяренная толпа, возглавляемая мятежниками, утверждавшими, что духовенство находится в союзе с демонами, погналась за ним и повесила его на дереве боярышника. Его тело все еще висело на ближайшей ветке, и Бор слышал, как скрипит петля на ветру. И тело, и домик давно были очищены от ценностей. Когда они проходили мимо, Магга ткнула копьем труп епископа. Бор быстро осмотрел разрушенный домик на предмет опасности.

"Здесь достаточно безопасно, - пробормотал он, - сзади есть укрытие".

Сэр Руэл с благодарностью сел, растирая ноги. "Знаешь, - сказал он, когда снова смог дышать, - мне кажется, я уже бывал здесь. Я был гостем епископа. Насколько помню, у нас был бесконечный спор о Ян Благочестивой. Он был ужасно многословен, и мне пришлось изрядно напиться, чтобы терпеть его".

Бор бросил взгляд на мрачные останки на дереве. "Теперь это уже не грозит".

Магга принюхалась. "Что это за вонь?"

"Волки", - сказал Бор.

"Собаки", - поправил сэр Руэл. "Епископ постоянно рассказывал мне о своих охотничьих собаках. Готов поспорить, что они одичали". Он махнул рукой в сторону тлеющего города. "Это метафора".

"И волки тоже", - настаивал Бор. "Четырех- и двуногие. Банды разбойников, живущие в глубине этих лесов. Мне приходилось торговаться с ними, когда я работал на Люльфа Мартенса".

"Знаешь, меня однажды настигла такая банда", - сказал Руэл. "Это было во времена первого лорда Тэглена, значит... четырнадцать или пятнадцать лет назад? Вскоре после осады Некрада? Как бы то ни было, я направлялся к своему другу барону Грейвису..."

"Ты уже рассказывал нам об этом", - сказал Бор.

"По крайней мере, дважды", - добавила Магга.