Почему он вошел в театр, а не убежал, он понял только много позже.

Он оказался в лабиринте подсобных помещений и кладовых. Миазмы здесь были еще гуще, поднимаясь из подвалов. Он мог видеть не более чем на несколько футов.

Наверху царил хаос; двери разлетались в щепки, когда толпа колотила в них, из главного зрительного зала доносились крики и вопли. Где-то далеко наверху он услышал голос сэра Руэла, все еще усиленный магией театра. "Назад, собаки! Назад! Я еще не закончил! Помазал глаза пророков водой - будьте вы прокляты, отойдите - Аршота!"

Охраняй сэра Руэла, - велела ему Агила. Все пошло наперекосяк, когда он нарушил свое слово раньше, поэтому он сдержит его сейчас. В голове у него все плыло, и он не мог отдышаться в миазме, но в руке был меч, и он еще не умер.

Он взбежал по лестнице, надеясь, что она приведет его в зал. Подошел к двери, распахнул ее, и на руки Бора упала мертвая женщина. Дворянка или волшебница, ее белый плащ Аршота был запятнан свежей кровью. Бор отпихнул труп в сторону, и тот кувырком полетел вниз по ступеням. Он оказался в боковой комнате. Кафельный пол был заляпан кровью, и на нем лежало еще несколько тел. Снова белый цвет Аршота. Его внимание привлекли разбитые останки птичьей клетки леди Хелены. Золотая ткань сползла с нее, и он увидел певчих птиц внутри. Они тоже были мертвы, их маленькие тельца скручены в узлы, перья облеплены блевотиной. Скрученные, как Ку.

Магия. Магия убила их. Магия могла сделать то же самое и с ним.

Один из трупов на земле с хриплым вздохом поднялся на ноги. Мертвая рука вцепилась в рубашку Бора. Он упал навзничь и почувствовал, как мертвая рука схватила его сзади. Мертвецы вокруг него зашевелились, зеленоватый туман некромиазма окутал их тела.

Мертвые ходили как в Некраде.

Бор расчистил себе путь, на бегу нанося удары мечом по мертвецам. Он ворвался в большой зал. Там тоже была настоящая бойня. Зачарованные люстры погасли, погрузив комнату в темноту, нарушаемую лишь островками света вокруг свечей или магических камней, или там, где некромиазм был достаточно густой, чтобы светиться. Ряд миниатюрных сцен, каждая из которых была странной и ужасающей.

Там лежал мертвый паладин Аршота, пронзенный ножом в горло. Лежал человек из Западных Маршей, взорванный колдовством. Лежал мертвый рейнджер.

Он посмотрел, но не увидел Агилы.

Эльфы тоже гибли здесь - Бор наткнулся на одну павшую бессмертную, эльфийку-деву, которую он видел танцующей в свете звезд предыдущей ночью, но теперь ее неземная красота была омрачена ужасной, гноящейся раной. Она была поражена смертоносной стрелой для эльфов, оружием дварфов.

Вестмаршцы напали. Они каким-то образом тайно пронесли оружие и напали.

Бор, спотыкаясь, направился к сцене. Кто-то звал на помощь, кто-то еще кричал: "Измена! Измена!"- снова и снова. Позади него главные двери сотрясались от ударов кулаков - толпа жаждала мести за смерть Ламмергейра. Когда они прорвутся, то не будут делать различий между знатью Западных Маршей и Ардена или Аршота, цвет их плаща не будет иметь никакого значения. Всех обвинят, всех разорвут на части. Тени бежали к боковым выходам, а уцелевшие паладины собрались у входа. Их не окружал священный свет Заступников, благословенные молоты не пылали божественной силой.

Он посмотрел, но не увидел Агилы.

Затем поднялся на помост. Там лежал сэр Руэл, а на нем – тело другого человека, жителя Западных Маршей. Бор оттащил тело от старого рыцаря. Окровавленные пальцы сэра Руэла крепко сжимали рану в животе, но он успел сделать больше, чем получил, потому что нож был всажен в шею вестмаршца. Это был безвкусный нож, театральный реквизит - но лезвие было самым настоящим.

Сэр Руэл схватил его за плечо, и на мгновение Бор испугался, что опоздал, и рыцарь теперь среди ходячих мертвецов, но туман еще не поднялся над краем помоста, так что трупы пока оставались трупами. Руэл притянул Бора поближе и прошептал ему на ухо.

"Теперь мы видим Ламмергейра. Наконец-то он раскрыт".

Он упал, потеряв сознание. Бор поднял старика и, спотыкаясь, направился к кулисам. С каждым шагом он ожидал, что ошейник из плюща сомкнется на его горле или что рейнджер выйдет из тени и потребует, чтобы он встал и сражался.

Все сломалось, кроме поводка. Но никто не дергал его, пока он бежал.

К тому времени, когда они добрались до конюшни, Бор едва мог идти, а лицо Руэла посерело. Бор привязал его к седлу коня, чтобы рыцарь не упал, и взял коня Агилы, поводья всех трех животных были у него в руках.

В городе царила суматоха. Над центральным дворцом поднимался огромный столб зеленого тумана, ствол жуткого дерева раскинул свои ядовитые ветви над всем Арденом. Рассвета не предвиделось. В суматохе они выбрались через южные ворота. Пост охраны был пуст. На земле у ворот виднелась кровь.