Священник не спускал с нее глаз и каждую ночь повторял заклинания об изгнании нечистой силы. Ольва склонила голову и покорилась, но в глубине души ждала удобного случая. Она боялась, но этот страх был подобен глубоководному течению, а не океану, в котором можно утонуть. Она не была беспомощной. Настанет момент, когда сила земли возрастет, и она будет свободна. А пока она ела пищу своих похитителей и позволяла им вести ее на юг.

Она слушала их, собирая по кусочкам историю о своих пропавших месяцах из их разговоров у костра. Ее похитители были преданы Идмаеру, так называемому Чудо-рыцарю, среднему из трех сыновей Эрдис. Они говорили о нем как о графе, а не просто как о наследнике. Ольва проанализировала их слова в поисках любых подсказок о судьбе леди Эрдис или молодого Данвельда - и Новых Провинций. Они часто говорили и о Некраде, но никогда не упоминали ни о Некоронованном Короле, ни об Альфе, ни о Девятерых. Для них Некрад был олицетворением всех зол мира; разговор всегда возвращался к ужасам того места.

"Я каждое утро просыпаюсь, - ворчал один из мужчин, - и проверяю шею на наличие следов укусов. Вампиры, наверное, наблюдают за нами прямо сейчас. Чувствуют запах нашей крови".

"Заступники идут с нами", - сказал священник. "Не бойтесь."

"Судя по всему, вампиров осталось меньше двух десятков”, - сказал капитан Мерос. Ольва была уверена, что он был одним из рыцарей, сопровождавших Эрдис во время ее визита в Некрад. Он был многолетним ветераном и казался уравновешенным и храбрым. Ольву беспокоило, что такой человек теперь числится среди ее врагов. "Больше беспокойся о живых эльфах и чанах. Некрад работает над чанами днем и ночью. Я не видел такого дыма над городом за всю свою жизнь".

"Пожалуйста, - позвала Ольва, - леди Эрдис была моей подругой. Что с ней случилось?"

Мерос опустился на колени рядом с ней. "Рыцари Ужаса из Некрада устроили нам засаду на Дороге. Я велел Эрдис и молодому Данвельду бежать. Они ускакали в Атар, пока мы сражались".

"У них ничего не получилось?"

Лицо Мероса исказилось в печали. "Еще больше убийц ждали нас дальше по Дороге. Я видел, как моя госпожа шла по Кладбищу рука об руку со своим сыном. У них были перерезаны глотки".

"Мне жаль".

Он нахмурился. "Мне не нужна жалость чудовища". С этими словами он засунул ей в рот скомканную тряпку. Ее руки были связаны, рот заткнут кляпом, а душа скована магией священника.

Так что она ждала.

Шанс представился через две ночи.

С тех пор как ее схватили, священник каждую ночь возобновлял обряд экзорцизма. Пока солдаты разбивали лагерь и готовили еду, он наполнял свою чашу грааля и молился. Раньше от воды не было никакого сверхъестественного отклика - ни видений, ни божественного сияния, ни чудес, - но он бормотал молитвы, а потом окунал пальцы в чашу и помазывал Ольву. От благословенной воды у нее онемела кожа, и она не могла прикоснуться к силе земли.

Но в ту ночь Заступники зашевелились в воде. Жрец задохнулся, его лицо осветилось изнутри. Ольва видела, как он низко склонился над чашей, его губы шевелились, шепча что-то духам. Солдаты с благоговением наблюдали за происходящим, пока капитан Мерос не отогнал их. Такие чудеса должны были храниться в святилищах и не предназначались для посторонних глаз. Ольва почувствовала, что за ней наблюдают, и склонила голову, позволив растрепавшимся волосам упасть на лицо.

Священник несколько минут шептал в воду, а когда закончил, откинулся на корточках, явно измученный. Затем они с капитаном Меросом тихо переговорили, и Ольва уловила упоминание о Стаффе. Священник хотел, чтобы они изменили маршрут и направились прямо к монастырю на побережье. Мерос сердито жестикулировал на Ольву - она была его пленницей, заложницей графа Идмаера, и сначала должна была отправиться в замок Дуны. Но священник был непреклонен: божественное повеление перевешивало любые опасения смертных. Они договорились, что Ольва отправится к Стаффу.

Пока они разговаривали, Ольва потянулась. Ее связь с силой земли была еще слабой, но она была там, зеленый уголек в земле. Она проскользнула сквозь нее, и ее душа смешалась с корневой сетью леса вокруг. Здесь была горячая кровь зверей, живучее дыхание деревьев, неистовая активность насекомых. Там был круговорот рождения и смерти, быстрой жизни и медленного гниения. Там, далеко за гранью восприятия, находились фермы и деревни вокруг замка Дуны, их борозды и изгороди напоминали ей о доме.

И там же находилась знакомая душа.

Единственный дварф в радиусе многих миль.

Тот последний день стал испытанием для всех них, причем по-разному. Для Ольвы это было испытание ожиданием и надеждой на то, что ее заклинание - ее заклинание! - сработало, и она действительно вызвала помощь. Она все еще была новичком в этом даре, и священник перед сном применил свою контрмагию, разорвав ее связь с землей. У нее не было возможности узнать, придет ли помощь, но по мере того, как день шел, она становилась все более уверенной.

Для солдат день превратился в путешествие в ужас.