Она прожила почти всю свою жизнь на небольшом расстоянии от этого поля. Там был пень от срубленного Альфом дерева. Теперь она могла видеть нити зеленой жизни, пробивающиеся сквозь корни, - сила земли была для нее более реальной и осязаемой, чем призраки материи. Ольва наклонилась и взяла в свои руки бразды правления миром. Словом, более древним, чем луна, она призвала жизнь в черной земле, и вот! Поле принесло огромный урожай плоти, мышцы и органы проросли на стеблях. Скелет ходил среди новой поросли и брал то, что ему было нужно, чтобы переделать себя. Она вырвала глаза и вставила их в пустые глазницы позаимствованного черепа, разгладила сморщенную кожу, придав ей подобие человеческого лица, и сшила себя зеленой нитью.

Переделка женщины, которая называла себя Ольвой, заняла много времени, и когда она закончила, снова наступила ночь. Она отправилась по Дороге, следуя тем же путем из Эрсфеля, что и в прошлом году, когда ушла на поиски Дервина. Тогда она шла с Бором и собакой. Теперь же была одна. Она шла без страха, ощущая новый прилив целеустремленности. Ольва снова чувствовала себя молодой и безгрешной. Сила земли не развратила ее и не свела с ума, и она не чувствовала на себе никакого влияния Некрада. Лат ошибался, решила она. Кем бы она ни была, кем бы ни стала, она никому не была обязана.

Из-за низко нависших ветвей деревьев ей казалось, что она идет по темному туннелю - а на самом деле это был темный туннель в земле, туннель в кургане, и свет был только впереди.

"Подожди!" - раздался голос сзади.

Ольва оглянулась назад по туннелю, в сторону тихого леса Эрсфеля. К ней приближалось странное видение – призрак рыцаря-лесного эльфа. На нем были потрепанные доспехи, во многих местах разорванные, словно от когтей. Его конь тоже был призраком, его жемчужная шкура была испачкана засохшей кровью, а горло разорвано. Несмотря на все свои раны, он был красив, а лицо его было добрым. На щите рыцаря был изображен боярышник. Он скакал за ней, выкрикивая ее имя.

Приближаясь, он, казалось, таял, и вот остановился, готовый вот-вот исчезнуть, как будто не решался приблизиться к ней. Туннель вокруг них задрожал, и со всех сторон на них посыпались комья земли.

"Кто ты?" - закричала она своим новым языком, плохо приспособленном к человеческой речи, хотя, по правде говоря, она не могла понять, говорит ли она вообще или все это сон.

Рыцарь-эльф поклонился. "Я был рыцарем Боярышника, пока не пал в битве. Затем Эрлкинг дал мне другое задание и другой облик, и в этом обличье я охранял тебя".

"Ты - Заступник. Ты был там, когда Галвин умер".

"Я не смог защитить его от Разрушителя Чар, и мне очень жаль. Но после этого я оберегал тебя. Я был ближе, чем ты думаешь. Много ночей я просидел у твоих ног". Он улыбнулся над ее замешательством.

"Ты был... ты был Ку? Ты был моей собакой?" Она расхохоталась, и туннель снова затрясся. Она прикрыла рот рукой.

Он тоже рассмеялся. "Магия Эрлкинга позволила мне связать себя с живым существом, и я стал твоей собакой. Я хотел побыть в этом облике совсем недолго, но вы, смертные, очаровали меня, и я пробыл так долго, что почти забыл, кто я такой".

"Но почему? Зачем Заступнику связывать себя с моей собакой?" Все это было так абсурдно, подумала она. Это было все равно что узнать... ну, как будто узнать, что твой брат на самом деле был одним из Девяти.

"Сначала для того, чтобы охранять, если вдруг понадобится использовать тебя или Дервина в качестве заложника. Но хотя Ламмергейр не вернулся в Эрсфель, я остался на своем посту. Это дало мне время подумать - и теперь я вижу всю глупость методов Эрлкинга. Он не думает о вас, смертных, как о личностях, только как о династиях, нациях и фракциях. Он думает, что может вершить судьбы всего сущего".

"А ты?"

"Я видел больше радости, больше перемен - больше жизни - в вашей маленькой деревушке, чем за все годы моего пребывания в Эвервуде. Эльфы - обе ветви Перворожденных - тоже должны измениться, и мы не сможем, пока..."

Туннель снова содрогнулся, и на них обрушился ливень из земли. Рыцарь Боярышника - Ку! - поднял над головой свой призрачный щит.

"Послушай, у нас мало времени, и это невероятное чудо, что мы можем так разговаривать. Наши пути пересеклись в мире призраков. Знай – Альфрик жив, но ранен". В ее сознании промелькнул образ: Альф стоит на берегу болотистого пруда со стрелой в груди. Из раны хлещет кровь, окрашивая воду. "Он упал в болотах к западу от холма Харна. Ты должна послать помощь из Некрада".

"Я... я не в Некраде. Я далеко. Даэрох Нал". Произнесение этого имени – ее места в физическом мире - заставило туннель содрогнуться еще раз, и он начал обваливаться.

Рыцарь-эльф укрылся под своим потрепанным щитом. "Тогда я сделаю все, что в моих силах. Возможно, еще есть надежда. Прощай, Ольва. Не думаю, что мы еще когда-нибудь будем разговаривать подобным образом, но спасибо, что разделила со мной дни своей жизни".

Было уже слишком поздно. Крыша туннеля над ней обрушилась, и она оказалась замурованной.