От удара Ольва упала навзничь, на нее давил сокрушительный вес, камни царапали и кололи ее. Она захлебывалась грязью. Пыталась высвободить руки, пытаясь расчистить хоть немного пространства перед лицом, чтобы можно было дышать. Царапалась и брыкалась, борясь за воздух. В ее конечностях появилась новая сила, но тяжесть обрушивающегося холма была невыносимой.

В отчаянии она потянулась к зеленой нити силы земли – теперь она ощущала ее повсюду вокруг себя, дикую и живую – и орудовала ею, как лопатой, как палкой, ударяя по земле вокруг себя, пока не вырвалась на свободу. Она сползла с кургана.

Ольва оглянулась назад. Туннель в кургане был едва ли шести футов в длину.

Спотыкаясь, она спустилась к луже и счистила с себя все остатки могильной грязи. Ольва очень хорошо чувствовала свое тело, осознавала, как двигается каждый сустав, каждая мышца, каждый синяк и порез. Каждое ощущение было для нее новым и четким, а мир - острым, как бритва. Она видела все вокруг с болезненной ясностью, как будто впервые в жизни смотрела на камень, траву, дерево или ворона. Лес тоже казался нестерпимо шумным, а ветер звучал так, будто вздыхали горы.

Некоторое время она видела, как Лат кружит над головой. Его полет чертил в небе знаки, но Перевертыш не спускался.

Когда это стало для нее невыносимо, она укрылась в темноте хижины. Лат оставил для нее полусырую оленину и горсть ягод, и она ела с такой жадностью, словно никогда прежде не пробовала пищи.

"Я уже не та, кем была, - шептала она себе, - но я все еще я".

Она прождала в хижине еще один день и еще одну ночь. Лат не возвращался.

Тогда она собрала все, что смогла собрать. Путь в Некрад через лес будет долгим, но она знала дорогу, и лес больше не пугал ее. Она научилась слушать землю, и та вела ее домой.

ГЛАВА 41

Ольва шла по лесу. Здесь не было ни Дороги, ни карты, ни вех, поэтому она шла день за днем, полагаясь на свое недавно проснувшееся чутье, чтобы не сбиться с пути. Она чувствовала потоки, пронизывающие землю, далекие зеленые нити знакомых ей полей впереди, затухающий гром Даэрох Нала и могилу Смерти позади. Ее чуткость то усиливалась, то ослабевала; иногда она едва ощущала магию земли, и ей приходилось изо всех сил держаться за эту слабую нить. В другие дни ее переполняла сила, и она чувствовала, что вот-вот взлетит или сбросит кожу и побежит по лесам в облике серого волка. Она сопротивлялась желанию измениться - не могла рисковать снова потерять нить своего сознания. Журавлиные крылья могли быстро доставить ее в Некрад, или же она могла повернуть и снова полететь на север, затеряться среди стай на болотах возле кургана.

Еды, которую она взяла в хижине Лата, хватило на семь дней. После этого ей пришлось питаться за счет земли, и земля давала ей хоть немного. Сила земли вела ее к пресной воде и плодоносящим деревьям, к ягодным местам. Она делала силки для ловли кроликов и заманивала их в свои ловушки песнями. И все же голод грыз ее, и она похудела.

Она научилась определять местность впереди по ощущению течения, даже когда была глубоко в зеленом лесу и не могла видеть дорогу глазами. Чувствовала ландшафт, могла отличить каменистый холм от непроходимого болота, колючий лес от соснового, находила русла рек и старые тропы охотников Диких. Ее журавлинья нога онемела и покрылась мозолями, и она сорвала с нее тряпку и пошла дальше.

Она шла и находила в себе ту же неукротимую силу, что и ее брат, - или это земля поднималась в ней, ее кости были костями земли, ее мышцы были неутомимы, как текущие реки? Она уже не могла сказать, да и не заботилась об этом. Страх остался далеко позади, а путь к цели лежал еще на много лиг вперед.

Однажды ночью ее разбудил сон, наполненный грезами. Кто-то - или что-то - был с ней на лесной поляне, но никого не было. Она обшарила поляну, но незваный гость не оставил никаких следов.

Тем не менее, она ушла еще до рассвета. Крутой гребень укрывал поляну, и Ольва пошла по нему, поднимаясь вверх по склону. Острые камни впивались в подошвы, но от долгой ходьбы на ее человеческих ступнях выросли такие мозоли, что ноги не пострадали. Спрятавшись в подлеске, она оглянулась и увидела людей с собаками, обыскивающих лагерь.

После столь долгого пребывания в диком лесу, где компанию ей составляли только птицы, звери и Зверь, увидеть других смертных было для нее шоком. Они казались ей неуклюжими, громко и тяжело топали и ломились через лес. Она не видела ни знамен, ни знаков отличия, и на расстоянии не могла сказать о них ничего, кроме того, что они родом из Саммерсвелла. Это могли быть солдаты из Новых Провинций или из Некрада - или захватчики с юга, или отъявленные разбойники. Один из них нашел укрытую лощину, где она спала всего несколько часов назад, и она видела, как он опустился на колени и осмотрел землю. У них была пара гончих, и звери учуяли ее запах. Поспешно развернувшись, люди исчезли из виду, скрытые густой зеленью. Солнечный свет заиграл на начищенных доспехах, возвещая об их приближении.