— На случай, если тебе понадобится помощь там внутри. Хотя врач только что был там, так что, возможно, у него уже есть то, что нужно.

На этот раз я смотрю ему прямо в глаза. Моё терпение лопнуло и испарилось. Теперь во мне осталось только оцепенение. На самом деле, это утешает. Лучше, чем то полное отчаяние, которое я обычно чувствую, когда плачу по ночам, пытаясь уснуть.

Павиль открывает тяжелую стальную дверь, и я шагаю в полутемную комнату, чтобы в последний раз встретить свою смерть.

Глава 8

ИВАН

В этот раз стальная дверь не скребет по бетону. Она лишь едва слышно скрипит на петлях, открываясь и закрываясь. Мне не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто вошел. Она движется бесшумно, словно всю жизнь ходила осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания.

Я держу взгляд опущенным, чтобы она не поняла, сплю я или нет. Её ноги приближаются, попадая в поле моего зрения. Мстительная часть меня хочет ударить, поставить её на колени и заставить заплатить за то, что она со мной сделала. Но я этого не делаю. Что-то в ней успокаивает меня. Пока я не разберусь в этом, я отказываюсь причинять ей вред, ну, по крайней мере, не больше, чем она хочет получить от меня.

Я медленно поднимаю глаза ровно настолько, чтобы держать её в поле зрения. Может, у неё и есть надо мной какая-то власть, но я черт возьми ей не доверяю. Или её безумному папаше. Как она могла оставаться с ним так долго, зная, что он делает, участвуя в этом или, черт возьми, будучи одной из его жертв? Она могла в любой момент прийти к нам в казино и всё выложить. Мы бы защитили её. Но полагаю, учитывая истории, которые ходят о нашей «Пятерке», возможно, она боялась нашей реакции больше, чем отцовской.

Сегодня она в джинсах и футболке с дыркой на талии, открывающей полоски бледной кожи в тени. Её грудь не выставлена напоказ, как в прошлый раз, но мне этот образ нравится даже больше. Обтягивающая футболка подчеркивает каждый изгиб, вынуждая меня рассматривать её, пока я не встречаюсь с ней взглядом. Светлые волосы собраны в пучок на макушке, макияжа нет. На самом деле, она выглядит так, будто встала с постели и пришла прямо сюда.

Несколько ударов сердца мы смотрим друг другу в глаза, затем она осторожно ставит поднос между моих расставленных колен и отступает, пока её спина не упирается в стол.

Ну что ж, если они планируют использовать меня как подопытного кролика, полагаю, им нужно поддерживать во мне жизнь. Хотя я бы предпочел другой план. Тот, где они просто прикончат меня, потому что, как только я выберусь, все эти ублюдки жестоко поплатятся.

Включая её. Особенно её. Возможно, я даже не буду торопиться и заставлю её страдать. В конце концов, это её вина, что я здесь.

Я продолжаю буравить её взглядом, позволяя увидеть сквозь маску то ядро ярости, которое постоянно кипит внутри меня. Я позволяю ей увидеть, как сильно я ненавижу её гребаные внутренности Капри.

— Ты теперь в обслуживающем персонале? Судя по тому маленькому представлению, которое вы с папочкой устроили ранее, казалось, что вы в этом заодно.

Она тихо фыркает и проскальзывает вокруг края маленького стального стола, чтобы поставить его между нами. Я приподнимаю плечи и шевелю перед ней покалывающими пальцами.

— Кто-то из вас, гениев, должен решить, чего вы хотите, потому что я, черт возьми, не могу покормить себя, будучи прикованным к стене.

Она сканирует мое тело. Синяки на ребрах и ниже, вплоть до эрекции, выпирающей через мои черные боксеры.

— Не волнуйся, Malyshka, это не для тебя. Я бы скорее выебал ржавую консервную банку, чем тебя прямо сейчас. Если только ты не хочешь подойти сюда этим милым маленьким задом и освободить меня. Сделай это, и, может быть, я прощу то, что между нами произошло.

Она прочищает горло и качает головой, отчего её светлый пучок дергается.

— Нет, мне жаль. Я не могу тебя развязать. У меня нет способа перерезать эти стяжки, и даже если бы был, он бы убил меня за то, что я тебя отпустила. Он всё преподнес так, будто я помогаю ему больше, чем это есть на самом деле. Обещаю, я бы этого не сделала, если бы был хоть какой-то другой способ.

О, отлично, она разговорчива, когда нервничает, и разговорчива, когда хочет секса. В памяти всплывает её сладкая мольба, когда она раздвигала бедра, и мне приходится сжать зубы, чтобы справиться с пульсацией в члене.

— Другой способ сделать что?

Она делает робкий шаг вперед, ведя рукой по краю стола, пока не доходит до ближайшего ко мне края.

— Быть свободной. Выбраться из этой дыры и жить нормальной жизнью.

Она упоминала об этом раньше? Я не могу вспомнить, между наркотиками и туманом, который её тело пробудило во мне.

— Так ты накачала меня наркотиками, чтобы заработать свою свободу?

Её красивые глаза сужаются, она прикусывает пухлую нижнюю губу.