Я должна была знать, что никогда не буду свободна от этого места. От своего отца. Согласившись на такой ужасный поступок по отношению к Ивану, я дала им рычаг давления на себя. Всё, что им нужно сделать, это запереть нас вместе, чтобы он мог отомстить, и я стану проблемой, с которой больше никому не придется возиться.

Я смотрю на стену напротив моего жалкого матраса на полу. Она пуста, зачем украшать, если они так часто переезжают? В последнее время я живу в основном на спортивной сумки у изножья кровати. Одежда, которая у меня есть, почти не мнется. Рабочие наряды хранятся в шкафу, чтобы, по крайней мере, выглядеть презентабельно, когда я туда хожу.

Если бы у меня был выбор, я бы не стала проституткой, но это дало мне шанс отложить немного денег, чтобы в конечном итоге сбежать. Возможно, отец всё равно выследил бы меня, но, возможно, я получила бы несколько дней свободы, прежде чем он притащит меня обратно и накажет.

Тяжелый удар по двери, и дерево со стуком врезается в стену позади. Меня уже ничто не удивляет, поэтому я остаюсь лежать на подстилке, глядя в полные ярости глаза отца.

Он пинает матрас.

— Какого черта ты всё еще в постели? У нас есть работа.

Я с трудом сглатываю, чтобы выиграть минуту и не выпалить ответ, за который получу побои.

— Какая работа? Я думала, я свою часть выполнила.

Его хмурого взгляда достаточно в качестве ответа. Он не только назвал меня идиоткой, но и пообещал боль, если я не встану прямо сейчас. И всё же я остаюсь лежать, сжавшись под тонким одеялом, не в силах пошевелиться. Я знаю, что он хочет затащить меня обратно в ту камеру, а я не могу снова встретиться с Иваном. Не после того, что я с ним сделала.

— Вставай, черт возьми, девочка. У меня нет на это времени. В чем твоя проблема? Ты больна?

Наркотики всё еще бурлят во мне, но он имеет в виду не это. Было бы неважно, даже если бы у меня мозги вытекали из ушей. Он всё равно ожидал бы, что я выполню любую мелкую задачу, которую он задумал.

— Я в порядке.

Он присаживается, становясь ближе. Его запаха Old Spice достаточно, чтобы меня стошнило, но я держусь.

— Ты трахалась с ним? Это из-за этого всё?

Я качаю головой, не отрываясь от подушки.

— Нет, до этого не дошло.

— О, я прекрасно осведомлен. Мои ребята рассказали мне в точности, до чего вы дошли и что еще предстоит сделать.

Это полностью приводит меня в чувство.

— Ч-что?

— Ты не трахалась с ним. Я хочу, чтобы ты сделала это, и хочу, чтобы ты сделала это так хорошо, чтобы он не мог вынести жизни без своего члена внутри тебя.

Ну, я не то чтобы ужасна на вид, но, думаю, в моем нынешнем состоянии он может сопротивляться моим чарам. Прежде чем я успеваю придумать ответ, он встает и начинает мерить шагами мою крошечную спальню, больше похожую на облагороженную кладовку, от стены до стены.

— Я хочу, чтобы ты переспала с ним, и хочу, чтобы ты вытянула из него информацию, которая мне нужна.

У меня на языке вертится отказ. Попытка придумать способ выбраться из этого, но что бы я ни сказала, это не имеет значения. Если он зациклился на плане, то будет придерживаться его до конца. И то, что он задумал для Ивана, не сулит ничего хорошего.

Я сажусь на кровати и прижимаю одеяло к груди, хоть я и в своей потрёпанной пижаме.

— У тебя что, нет другой девушки? Кого-то, кто ему понравится больше?

Он машет рукой, всё еще погруженный в свои мысли.

— О, мы пробовали несколько девушек и пару парней, но он ни на одну не купился. Никто из них не вызвал той ярости, которую ты из него вытащила. Это должна быть ты, и никто другой. Думаю, если я отправлю тебя обратно, ты сможешь получить от него всё, что я хочу.

— И что это? Что он может знать такого, в чем секс заставит его признаться мне?

Он переводит на меня холодный взгляд, и я подавляю желание съежиться.

— Я просил твоего мнения на этот счет? Не думаю, что просил.

Как кобра, он наносит удар, тыльная сторона ладони встречается с моей щекой. Это так быстро, что я не успеваю среагировать. Лицо отлетает в сторону, и я знаю, что удар был достаточно сильным, чтобы оставить видимый синяк. Больно, но я выше того, чтобы плакать от его жестокости. Это только заставляет его хотеть ударить меня сильнее.

— Ты можешь хотя бы сказать, что именно я должна от него получить? Чтобы я могла попытаться подвести его к правильным ответам?

Он возвращается к своей ходьбе, не отвечая, а я снова и снова повторяю про себя желание, чтобы он вышел из комнаты и оставил меня в покое хоть ненадолго.

Перестав ходить, он поворачивается ко мне, руки плотно заведены за спину в классической армейской позе.

— Я хочу знать о наркотиках, которыми торгует его семья. Я хочу знать, как близко они подобрались к уничтожению основной ветви нашей семьи, и хочу знать, что нужно, чтобы перетянуть его на мою сторону.