Как ни странно, Адити, которая была инициатором и раздобыла напитки, сделала лишь глоток, оставив свой стакан почти нетронутым. Салем хотела спросить, почему, но ей все равно нужно было поговорить с девушкой, поэтому она сдержалась и огляделась вокруг.

Вокруг толпились студенты всех возрастов, от первокурсников до старшекурсников. Группа девушек, в которых она узнала самозваных королев-первокурсниц, смеялась в обнимку с симпатичными, обходительными парнями. Она узнала этих парней за милю, поскольку встречала их на светских мероприятиях всю свою жизнь – владельцы трастовых фондов, любители гольфа, со скользкой улыбкой и больной душой. Она ничего не имела против них, просто они ее тревожили.

Ей было четырнадцать, когда один из них грубо пристал к ней в темном углу на роскошной вечеринке, куда ее затащила семья. Она и так ненавидела посещать подобные мероприятия, но тот вечер был самым ужасным – у нее начались месячные, она пыталась найти тихий уголок, чтобы унять спазмы, а парень появился из ниоткуда, прижал ее к стене и силой изобразил больную имитацию поцелуя.

Она помнила парализующий ужас, который испытала за долю секунды до того, как вцепилась в его лицо ногтями и прокусила губу, а его кровь наполнила ее рот резким металлическим вкусом, пока он убегал, крича и обзывая ее сумасшедшей сукой. Пока все присутствующие бросали на нее обвиняющие взгляды, именно ее сестра подошла к ней и взяла за руку, давая всем понять, что он был больным хищником и получил по заслугам. То, что идеальная Оливия Салазар с безупречной репутацией поручилась за что-то столь серьезное, быстро изменило ход событий.

Это был первый и последний раз, когда сестра открыто помогла ей.

При всех своих недостатках Оливия в итоге оказалась хорошей сестрой.

Это Салем потерпела неудачу.

Сделав глубокий вдох, чтобы сбросить тяжесть с груди, Салем отвела взгляд от парней, чтобы посмотреть на других и отвлечься от воспоминаний, окрашенных в красный цвет. То, что сделал с ней парень, было неправильно, но это пробудило в ней что-то темное, потому что после произошедшего она начала фантазировать об этом, о том, как ее загоняют в угол, прижимают к стене, удивляют страстным поцелуем. Поначалу ее тошнило от собственного мозга, она не понимала, как можно хотеть чего-то подобного, когда это считается неправильным. Но по прошествии достаточного количества времени и исследований на эту тему она поняла, что это был способ ее мозга справиться с ситуацией, вернуть себе власть и изменить свои сексуальные наклонности. Идея быть удивленной партнером, которому она доверяла и который знал и уважал ее границы, одновременно подталкивая расширить их, была ответом на ее жизненный опыт. Она фантазировала об этом, о том, как ее удерживают, двигают и берут, но с ее согласия. В этом и заключалась разница.

Группа парней, совершенно не похожих на владельцев трастовых фондов, стояла в стороне, склонив головы друг к другу, с напитками в руках, и, судя по всему, говорили о чем-то важном. Они отличались от других, их поведение и атмосфера вокруг них не совсем соответствовали этому месту.

— Черт возьми, он здесь.

Высокий шепот Мелиссы, почти визг, заставил Салем повернуться и посмотреть на девушку, которая покраснела до корней волос, когда ее глаза остановились на ком-то. Адити тихо присвистнула, и Салем проследила за их взглядами, чтобы понять, что вызвало такую реакцию у двух, казалось бы, уравновешенных девушек.

Он.

Каз.

После целых десяти дней, в течение которых его нигде не было видно, она наслаждалась им издалека. Он стоял к ним спиной, и она жалела, что не может разглядеть его лицо. А ей так хотелось. Она хотела увидеть, как он выглядит на свету, не придумала ли она его. Насколько ей было известно, он был обыкновенным, и, возможно, освещение сделало его привлекательным.

Впрочем, это ничего бы не изменило. Ее внутренние реакции были вызваны не его внешностью.

— Вот это красавчик, — тихо воскликнула Адити, ее голос был полон женского восхищения.

С того места, где они стояли, она тоже могла его оценить. Он был одним из самых высоких парней на поляне, его спина в потертой кожаной куртке была широкой и мускулистой, темные волосы были распущены и мягкими волнами спускались почти до плеч, когда он проводил по ним своими татуированными пальцами. Он присоединился к группе парней, за которыми она наблюдала раньше, и каким-то образом вписался в нее. Во всех них чувствовалось что-то особенное, что-то тревожное. А с ним добавилась еще и опасность, которая таилась в тени и только ждала света, чтобы быть обнаруженной.

— Кто он? — Она услышала, как Адити задала вопрос, который не давал ей покоя несколько дней до начала занятий, с той ночи на пляже.

— Это Казимир Ван-дер-Ваал, — ответила Мелисса, и Салем моргнула.

Казимир.

Это было полное имя.

Ван-дер-Ваал.

Конечно, его должны были так звать.

Его имя символизировало силу, существующую во Вселенной между атомами, которая становится сильнее, когда они сближаются, и слабее, когда они расходятся.