Каз чуть не закатил глаза от откровенного позерства, вырывающегося с каждым словом. Он знал, что единственная причина, по которой Дерек любил устраивать вечеринки, заключалась в том, что девушки, у которых в глазах сияли звезды, думали, что они целуются с принцем. Дерек вовсю пользовался своей властью, ухаживая за девушками, заставляя их влюбляться в него, а затем выбрасывая, как мусор. Каза это не касалось, но ему хотелось, чтобы одна из них однажды ударила Дерека коленом по яйцам и сделала их бесполезными.

— Давайте поиграем, чтобы лучше узнать друг друга. Кто за?

Каз наблюдал, как большинство девушек подняли руки. Только его муза и темнокожая девушка рядом с ней не шевельнулись. Это его странно порадовало.

— Давайте, девочки, тяните, — приказал Дерек, указывая на миску со сложенными записками перед ним.

— Только не этот идиотизм, — пробормотал Барон рядом с ним, и ему пришлось согласиться. Это было по-детски, но, возможно, этого и следовало ожидать от студентов-первокурсников, в основном из строгих, социально дисциплинированных семей, даже в одном из самых меритократических3 учебных заведений. Он знал, потому что видел это снова и снова.

Игра, какой бы глупой она ни была, была самой веселой для этой свежей компании.

— Давайте, не стесняйтесь! — подбадривал Дерек и группа парней рядом с ним, когда несколько девушек вышли вперед и вытянули бумажки. — На них есть задания, но ничего слишком дикого, не волнуйтесь. Просто выполняйте их и веселитесь. Не выполните – мы скажем сделать что-нибудь другое, но это может быть гораздо хуже. Каждая, кто справится, будет приглашена на эксклюзивную вечеринку у меня дома.

Парни вокруг него зашумели. Каз сделал глоток воды, стараясь скрыть свою скуку, и сосредоточился на ней.

— Салем Салазар, — сказал Барон сбоку, очевидно, проследив за его взглядом.

Он уже знал, как ее зовут. Но ему не нравилось, что остальные тоже знают.

Черт.

— Как Оливия Салазар? — спросил Эрик с другой стороны, как бы подтверждая.

— Да, но даже не думай об этом. Она под запретом.

Дважды черт.

Она была недоступна. Не то чтобы она его интересовала, но осознание того, что она под запретом, не давало ему покоя. Он никогда не любил, когда ему указывали что делать и чего не делать.

— Как ты думаешь, почему они еще не набросились на нее? — Барон сухо усмехнулся. — Ее сестра позаботилась о том, чтобы ее не трогали. Семью погибшей нельзя было трогать.

Каз не сводил с нее пристального взгляда, пока она наблюдала за тем, как другие девушки исполняют свои задания. Время от времени их взгляды встречались, ненадолго задерживаясь, прежде чем она снова возвращалась к наблюдению.

Вокруг них девушки раздевались, танцевали приватные танцы, гуляли в лесу в одиночестве или даже целовались с кем-то. Дерек обычно выбирал одну из них, подстраивал игру так, чтобы ей пришлось его поцеловать, и развлекался с ней всю дорогу до дома.

Девушки завершали свои задания и уходили одна за другой, парни свистели и хлопали, и у него по спине пробежал холодок от осознания того, что осталось не так много девушек, с которыми Дерек мог поиграть. Он перевел взгляд на парня, молча наблюдая за ним, и по одному мимолетному предательскому взгляду Каз понял.

Этот придурок собирался подкатить к ней.

Его маленькой музе.

Черт возьми, нет.

Он не понимал, почему эта идея вызвала у него такое неприятие. Он даже не знал ее, и она не интересовала его никаким образом, кроме творчества. Но его чувства напоминали то, что он испытывал к своему искусству – желание сохранить тайну и уединение, спрятать подальше от посторонних глаз.

Его пальцы чесались от желания взять карандаш или кисть, что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы избавиться от нарастающего внутри него напряжения, пока, одна за другой, количество девушек сокращалось до нескольких. Будь на ее месте кто-нибудь другой, он бы с легкостью обозначил, что с ней не стоит играть. Просто подойдя к ней и обняв за плечи, он бы дал всем понять это прямо и недвусмысленно. Несмотря на всю свою власть и влияние в этом заведении, студенты с ним не связывались.

Но он ни черта не мог сделать – клетка держала его взаперти, а внутри он рычал.

Одна за другой их количество уменьшалось, пока не остались только она и ее подруга. Дерек сначала подошел с миской к ее подруге. Улыбка на его лице была такой, что Казу захотелось ударить его, чтобы кровь брызнула на холст, создав картину, которую Каз мог бы выставить в зале в качестве предупреждения.

Судя по виду его маленькой музы, она тоже не была впечатлена. Но так она смотрела на большинство вещей. По ней трудно было сказать наверняка. Из того немногого, что он успел заметить, она казалась замкнутой, почти ледяной в своем поведении, рассматривая жизнь так же, как она рассматривала труп, – клинически, отстраненно, безразлично. Он задавался вопросом, была ли это маска или за ним скрывалось что-то большее.

Подруга Салем неохотно взяла листок бумаги, открыла его и вздохнула.

— Станцуй сексуальный танец для парня в течение тридцати секунд.