— Значит, твои пророчества касаются не только… HD-видео на твоих крыльях, да? — Шутка не смешная, и совершенно очевидно, что никто из этих мужчин не понимает, о чём я говорю. Я просто вздыхаю и иду дальше, вдыхая знакомые и в то же время непривычные лесные запахи. Я узнаю насыщенный аромат влажной земли, лёгкую терпкость гниющих листьев, мускусный запах грибов. Но есть и странные запахи, которые кажутся такими неуместными: яркий аромат розы, медный запах крови, едва уловимый запах перезрелых фруктов.

— Я могу гадать по руке, по чайным листьям… по внутренностям. — Лэр расправляет крылья, и я замечаю, что Ти и Ди смотрят на него с некоторой завистью. Ди делает то, что обычно делают фейри: протягивает руку к плечу, мягко касается его, а затем резко отдергивает, осознав, что делает. — Как пожелаешь, солнышко.

— Откуда вы все знаете, что я Алиса? — спрашиваю я, переводя взгляд с сине-черных крыльев Лэра на бьющийся хвост Норта, затем на кроваво-красный взгляд Рэба и подергивающиеся уши. По сравнению с тремя другими мужчинами близнецы выглядят почти нормально в своих длинных военных куртках, полосатых рубашках и с глазами цвета драгоценных камней. — Я имею в виду, откуда вы знаете, что я не какая-то случайная девушка, которая оказалась не в том месте и не в то время? Я буквально провалился в ту дыру, в Подземное королевство. Это могло случиться с кем угодно.

— Это могло случиться с кем угодно, — повторяет Лэр, и его голос гладок, как шелк. — Это могло случиться с кем угодно. — Он не торопится произносить слова, вместо этого позволяет им слетать с его губ, как будто каждый слог означает что-то важное. У него глубокий, хрипловатый голос, и я могу только представить, как это было бы в спальне, когда он медленно и нежно шептал бы что-то мне на ухо, когда … Я пытаюсь «вытащить» свой разум из сточной канавы, потому что есть гораздо более важные вещи, о которых стоит беспокоиться, чем о том, чтобы заняться сексом. — Но этого не произошло, не так ли? Это случилось с тобой.

— И ты увидел это в пророчестве? — Спрашиваю я, когда мы переходим через большой ручей, громко стуча каблуками по изогнутому деревянному мосту. Когда мы переходим, ветер ударяется о воду, холодит и ласкает мою разгоряченную кожу, давая мне короткую передышку от перегретого тела.

— Мы все, — добавляет Норт, и его голос напоминает рычание, которое хорошо сочетается с его рогами и хвостом. — Все королевские лошади и вся королевская рать. — Он улыбается мне через плечо, и если его зубы немного острее, чем должны быть, кто бы заметил, что у него такое красивое лицо? — Ясно как божий день, ты — Алиса, мисс Лидделл.

— Так вот откуда вы узнали мое полное имя? — спрашиваю я, когда мы сходим с моста на грунтовую дорогу, которая выглядит почти так же, как та, по которой мы ехали весь день. — Из-за пророчества? Потому что я никому здесь не называла свою фамилию, и это не давало мне покоя уже несколько часов.

— Пророчества Лэра — это просто фрагменты времени, — объясняет мне Ди, пока Рэб закатывает рукав, чтобы посмотреть на татуировку с часами на левом бицепсе. — Как то, что ты видел о птице джубджуб. Мы знали твое имя по тому немногому, что успели увидеть, но как вас зовут по фамилии? То, что в вас течет кровь Лидделлов, — это факт, и именно поэтому вы — Алиса.

Я несколько раз моргнула и нахмурилась, сумка на боку раскачивалась из стороны в сторону. Как и было обещано, на платье, которое купила мне Эди, не было ни капли крови. Даже колготки с узором в виде арлекина были чистыми. Может, этот Билл и ящерица, но он чертовски хороший уборщик.

— В семье моей матери всегда настаивали на том, чтобы женщины сохраняли свою фамилию и передавали её дочерям, — говорю я и поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ди и Норт смотрят на меня непонимающим взглядом. — В моём мире женщины обычно берут фамилию своего возлюбленного.

— Которого из них? — спрашивает Рэб, закуривая очередную сигарету. Я тут запыхалась, а он дымит, как будто вышел на вечернюю прогулку, а не на изнурительную дневную.

— В моём мире, — со вздохом повторяю я, — у большинства людей только один возлюбленный.

Я чувствую, как все пятеро мужчин поворачиваются в мою сторону. Мысль о моногамии вызывает у них такое же любопытство, как и у меня, когда они начали обсуждать прослушиваемую мобильную сеть и бесполезность своих телефонов без надёжной защиты от слежки. Учитывая, что мы идем пешком по лесу, похожему на средневековый, это было, безусловно, интересно.

— Один возлюбленный, — задумчиво произносит Ди и качает головой, словно ему трудно представить себе такую картину. — Почему?

— Потому что в большинстве стран мира мужчин и женщин примерно поровну… — уклончиво отвечаю я, поправляя лямку сумки. Уже почти совсем стемнело, и единственный источник света — это звёзды, луны и грибы. Этого едва хватает, чтобы хоть что-то разглядеть, поэтому я держусь слева от Ти и надеюсь, что он знает, куда идти.