— Оставь себе, — бросает он, кивая в сторону моего тайника.

Тревога сжимает ребра от мысли, что он знает, где я ее прячу, но даже если бы он заглянул под камень, то обнаружил бы лишь безделушки. До осколков заклинания, до по-настоящему важных вещей ему пришлось бы докапываться куда глубже. Да и зачем ему это, если он думает, будто знает всё содержимое моего тайника?

Я опускаю иглу в карман фартука.

— Значит, больше меня не боишься? — спрашиваю я с ноткой дразнящего вызова в голосе.

Он поднимает голову, и его взгляд медленно скользит по каждому дюйму моего лица. Тяжесть этого внимания давит на кожу — настолько интенсивно, что кажется, будто он прикасается ко мне наяву, но я не отвожу глаз.

— Тут ты ошибаешься. Пожалуй, теперь я боюсь тебя куда сильнее, чем когда-либо прежде, — говорит он, вновь раскрывая книгу и возвращаясь к чтению без единого лишнего слова.

36 БЕА

Я просыпаюсь от глухого стона земли — от него волоски на руках встают дыбом. Раздается крик, плач, и мне кажется, будто кто-то зовет меня по имени.

Приподнявшись на локтях, я моргаю, прогоняя остатки сна. Снизу по течению доносится еще один стон.

— Эй? — кричу я, вскакивая на ноги. Я всматриваюсь во тьму, глаза с трудом привыкают к темноте после яркого зарева костра за спиной. — Здесь кто-то есть?

Загробный мир пульсирует, его ритм совпадает с бешеным стуком моего сердца. Сквозь туман проступает полоска черноты, еще более густая, чем ночная мгла.

— Помооогитеее…

Голос человеческий, но в то же время не совсем. Хриплый, полный боли, будто человек произносит эти слова на последнем дыхании, и этот звук вонзается мне в грудь острым ножом. Во мне не остается ни единой здравой мысли. Только чистый инстинкт: не прошло и секунды, как я уже в воде, пробираясь к тому месту, откуда доносился голос.

— Помооогите… — снова молит он.

— Я иду! — я делаю мощный рывок вперед, но не успеваю пройти и пары шагов, как цепь натягивается, и я падаю, чертыхаясь сквозь зубы. — Бреннен! — кричу я, с трудом поднимаясь.

Он выскакивает наружу меньше чем через секунду — глаза широко раскрыты, волосы растрепаны.

— Там кто-то есть. Они звали на помощь, но я не могу добраться! — В моем голосе звучит паника, близкая к истерике, потому что звуки стихли. Неужели мы уже опоздали?

Бреннен без раздумий бросается в воду.

— Где они?

— В тумане!

Бреннен сдергивает рубашку, мышцы на его спине перекатываются под кожей, когда он швыряет ее на сухую землю и ныряет в глубокую часть реки.

Добравшись до границы Загробного мира, он встает во весь рост, смещаясь в сторону и всматриваясь в черноту.

— Эй? — кричит он, но темное пятно уже исчезло. Река успокаивается, отступая. Он оборачивается ко мне.

— Клянусь, я слышала кого-то. Они были прямо здесь!

Он тратит еще минуту на поиски, подбираясь ближе к обрыву, скрытому черными тенями, и старается не касаться длинных тянущихся пальцев, пока вглядывается в темноту.

— Здесь никого нет, — наконец произносит он, не спеша возвращаясь к берегу.

— Думаешь, они сорвались вниз? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце пропускает удар. Что сделал бы Хранитель, упади живая душа прямо к его вратам?

— Едва ли. Сегодня уровень воды низкий. Перед обрывом слишком мелко.

Я качаю головой, во рту пересыхает.

— Но я же слышала. Кто-то был там.

Бреннен подбирает рубашку и возвращается к палатке. Я иду следом, но он опускает полог, отрезая меня от себя. До слуха доносится шорох мокрой одежды, падающей на землю, и дыхание сбивается от осознания того, что он…

Я приковываю взгляд к костру, стараясь не представлять его обнаженные рельефные руки или то, как его торс сужается V-образным вырезом на бедрах. Какой у него подтянутый, рельефный живот.

Сердце начинает стучать еще быстрее, когда полог снова приподнимается.

— Если кто-то и был, то он уже мертв, — говорит он, совершенно не подозревая, какие мысли только что крутились у меня в голове. — Никто не переживает переход в Загробный мир. Хранитель прикончит их на месте, — добавляет он, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Он протягивает руку, приглашая меня внутрь. На нем сухая одежда, но губы слегка посинели от холода. Я подкидываю в огонь еще несколько палочек, однако в палатку не захожу.

Он приподнимает бровь.

— Предпочитаешь промокнуть до нитки?

Я сжимаю губы и все же делаю робкий шаг внутрь, бросая взгляд в сторону реки. Там кто-то был. Я до сих пор чувствую это присутствие. Но еще сильнее я вдруг ощущаю расстояние между Бренненом и мной. Точнее, его отсутствие. Мое тело отказывается продвигаться вглубь палатки. Почему-то, несмотря на всю ту жуть, что таится во тьме снаружи, находиться с ним в этом тесном пространстве оказывается пугающе близко. Слишком близко.

— Я не хочу мочить твою постель.