— С каких это пор безумие требует официального приглашения?

— Что ты натворила? — требует ответа богиня, и в ее голосе слышится неподдельный ужас, но ее сестра лишь улыбается.

— Не переживай, сестрица. Сама все увидишь.

77 БЕА

Доставила ее ко мне? О чем это она?

Бреннен напрягается, и волна защитнического инстинкта накатывает на меня, когда богиня сжимает его руку. Этот жест слишком привычен, небрежен, словно она проделывала это тысячи раз прежде, и мне это совсем, ну совсем не нравится. Эйридх, должно быть, чувствует мое беспокойство, потому что опускает голову, и в ее груди перекатывается глухое рычание.

Хочешь, я остановлю ее? — раздается прямо у меня в голове, и меня пробирает дрожь от непривычного вторжения.

— Не будь глупой, — рявкает богиня, бросая на дракона испепеляющий взгляд. Я открываю рот, чтобы велеть ей не сметь так разговаривать с моим драконом, но она переводит свой ледяной взгляд на меня, словно читая мои намерения. Я опускаю голову и отвожу глаза, не зная, на что способна эта женщина. Судя по окружавшей ее ауре гнева и бушующей наверху Эпохе, я могу предположить лишь одно: передо мной Блар, богиня войны и монстров. И кто знает, какие жуткие вещи она может со мной сотворить, если я ей не понравлюсь.

— Все в порядке, Лолли, — шепчу я, и она тяжело выдыхает, выпуская из ноздрей колечки дыма.

Эйридх.

Что? — думаю я это слово и уже собираюсь произнести его вслух, как голос снова вплетается в мои мысли.

Мое имя. Я не Лолли. Я — Эйридх.

Мой взгляд на мгновение отрывается от Бреннена и богини — ровно настолько, чтобы посмотреть на дракона.

Ты тоже умеешь читать мои мысли? — мысленно спрашиваю я, снова не размыкая губ.

Эйридх молча кивает.

Ты уверена, что я не могу звать тебя Лолли? Тебе идет.

Она фыркает, выпуская струю дыма, а я возвращаю всё свое внимание Бреннену. Его взгляд устремлен куда-то вдаль, глаза затуманены, словно его разум унесся совсем в другое измерение. Я делаю шаг ближе, и сердце сжимается от дурного предчувствия. Что богиня с ним делает? Я сжимаю руки в кулаки — гори она синим пламенем, эта богиня войны и монстров, — и уже собираюсь потребовать, чтобы она убрала от него руки, как его кожа начинает светиться.

Все начинается под пальцами богини: сияющая сеть света расползается вверх по его руке, охватывая торс и шею, окутывая все его тело и пульсируя полупрозрачными белыми волнами. Свет расширяется, словно делая глубокий вдох, а затем замирает, впитываясь глубоко в его кожу.

Это потрясающе — свет такого рода я еще никогда не видела, от него захватывает дух. Он одновременно теплый и прохладный, переливающийся всеми мыслимыми оттенками. Некоторые из них я даже вообразить себе не могла, и в этот миг я уже не могу представить, как пытаюсь оттащить его назад.

Его глаза закрываются, вечно суровое выражение лица сменяется умиротворением, а сияние становится мягче.

У меня срывается с губ вздох, когда украденные мной даны вновь проступают на его коже, дополненные еще одним знаком, которого у него раньше не было. Он выжигает ладонь его руки, лишенной шрамов, — точно в том же месте, где только что появился символ на моем собственном теле.

Весь Загробный мир перестает существовать. Я больше не вижу звезд, богиню или серебряный песок под ногами. Мое зрение сужается до одной-единственной точки — метки, которую я видела на страницах древних текстов, известной по всему королевству. Сигил Судьи.

Все то время, что мы провели с Бренненом, проносится перед глазами вспышкой. Его одержимость справедливостью вопреки жестокости. Его мучительная борьба с чувствами ко мне, когда он думал, что я хладнокровно убила дорогих ему людей. Полное отсутствие полутонов в его понимании морали.

— Ты… — шепчу я. — Ты — Судья.

Я начинаю опускаться на колени, раздавленная его величием, но он останавливает меня, обхватив за руку.

Он смотрит прямо мне в глаза — глаза, превратившиеся в самый потрясающий зеленый оттенок, какой я когда-либо видела, ярче изумрудов, с золотыми искорками в радужке точь-в-точь как у богини.

— Ты не станешь передо мной на колени, — говорит он, и его голос звучит еще глуше. Сложнее. — Ни сейчас. Никогда.

Он удерживает мой взгляд, не позволяя отвести его, пока я не киваю в знак согласия, и его черты смягчаются.

— Мы сделали это, — произносит он с неверием в голосе и поворачивается к богине.

— Сделали, — кивает она, но Бреннен удостаивает ее лишь мимолетным взглядом. Он держится прямее, чем прежде, в нем чувствуется больше властности, а аура силы, исходящая от его тела, грозит вновь заставить меня упасть на колени.

Бреннен наклоняется и шепчет мне на ухо:

— И даже не думай об этом. Если кто-то из нас и преклонит колени перед другим, так это я, — говорит он, протягивая руки и бережно охватывая мое лицо ладонями, зарываясь пальцами в кудри на затылке.