Взгляд Беа на долгие мгновения становится стеклянным, и я задерживаю дыхание, чувствуя, как по телу разливается жгучее чувство вины. Ее глаза широко раскрываются, дыхание сбивается, а дрожащая рука поднимается ко рту.

— Что? — выдыхает она. — Я не… — Все ее тело начинает трясти, глаза наполняются слезами и переполняются ими.

Из ее горла вырывается всхлип — резкий, полный боли звук, который отзывается глубоко в моей груди. Я притягиваю ее к себе, обвивая руками, чтобы она не рассыпалась на куски. Ее плач становится только сильнее, и это раскаяние невыносимо. Горькое; я бы все отдал, чтобы забрать свой вопрос назад. Мне не следовало спрашивать. Именно поэтому я молчал, когда она впервые объяснила мне, как запустить проклятие. Я знал, что это причинит ей боль. Что это подорвет ее доверие.

К тому моменту, когда мне стало уже все равно на потерю магии, причина потеряла всякое значение. Не тогда, когда в глубине души я уже знал, кто она на самом деле. Не тогда, когда я был уверен, что она никогда бы не совершила того, что сделала.

Я спросил об этом только сейчас, потому что должен защитить свою семью. Если проклятие заставило ее убивать, мне нужно было знать наверняка, чтобы найти выход. Но ведь у меня были и другие вопросы. Могла ли она снова кому-то навредить? Был ли хоть шанс, что ее разум опять помутится? Я мог бы выяснить все необходимое, не заставляя ее переживать этот кошмар заново.

— Все хорошо, mo chridhe. — Я прижимаю ее голову к груди, шепчу в волосы и мягко покачиваю из стороны в сторону. — Что бы ты ни увидела, мы найдем выход. Я огражу тебя от людей. Я найду способ защитить тебя… и всех остальных. Я не оставлю тебя одну.

Она едва может вздохнуть сквозь рыдания, ее ногти впиваются в мою кожу, вцепившись в мои руки так, будто все, что она любит, было жестоко вырвано у нее из рук, и она боится потерять и меня тоже. Слезы жгут мои собственные глаза. По идее, мир делится на правильное и неправильное, но, пытаясь поступить правильно, я только сделал ей больно. Причинил ей страданий больше, чем кто-либо другой, и я не уверен, что смогу это исправить.

— Я не… я не думаю, что это сделала я, — произносит она сквозь слезы. — Нет, я уверена. Это не я их убила.

Мир останавливается. Ветер затихает, а шум реки исчезает. Даже Загробный мир словно замирает в томительном ожидании, затаив дыхание. Не остается ничего, кроме стука моего сердца и боли Беа.

Есть только она и я.

— Что значит — не ты? — шепчу я.

Она наконец смотрит на меня своими красными, опухшими от слез глазами. Она пытается заговорить снова, но вместо слов вырывается лишь новый всхлип.

Я обхватываю ее лицо ладонями, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Дыши, mo chridhe. Ты в порядке. Я здесь.

Сделав глубокий вдох, я жду, пока она повторит. Ей требуется несколько попыток, но в конце концов ее дыхание подстраивается под мое. Она начинает дышать медленнее, но слезы не прекращаются.

Беа обнимает себя за плечи, впиваясь пальцами в кожу, словно ее мир рушится на части, а она пытается собрать его заново.

Я убираю волосы за ее уши, жаждая услышать продолжение. Услышать, что именно она увидела, потому что то, о чем она говорит, просто не может быть правдой. Я потратил последние шесть лет на охоту за ней. Был уверен, что это она столь жестоко убила женщину, которую я любил. Она сама признавалась в этом — и не раз.

И это даже неправда?

— Я ничего не понимаю, — говорю я хриплым голосом, чувствуя, как моя собственная жизнь трещит по швам вслед за ее. Раскалываясь на «до» и «после».

Она делает медленный, дрожащий вдох, пытаясь подобрать слова.

— Я… та ночь вернулась ко мне, когда ты спросил. Всё до конца. Каждое ужасное мгновение.

Она замирает на секунду и встречается со мной взглядом.

— Бреннен, их убила Каллех. Это она убила Марсайли.

Мое зрение застилает красная пелена, сердце замирает.

Каллех. Женщина, которой я посвятил свою жизнь. Та, кто отправила меня сюда, используя мой обет отомстить за Марсайли, чтобы найти способ убить Беа.

Дикая, необузданная ярость, сильнее всего, что я когда-либо испытывал, поднимается внутри меня, разрастаясь так, что мне кажется, будто я сейчас взорвусь.

— Каллех, — рычу я, и ее имя звучит на моих губах как угроза. Я покончу с ней за это.

Беа кивает, всхлипывая и вытирая глаза тыльной стороной ладоней.

— Когда я все вспомнила, мне удалось сбежать. Защитные чары рухнули, и я смогла проскользнуть сквозь них. Я бежала. Днями бежала, пытаясь добраться до владений Судьи, и столкнулась с женщиной. Твоей Марсайли. — Она крепко сжимает мои руки, зажмурившись. — Она увидела, как мне страшно, и предложила помочь. А потом я услышала хлопанье драконьих крыльев. Я поняла, что Каратель идет за мной. — Она морщится, словно само воспоминание причиняет ей физическую боль. — Я велела ей бежать. Позвонить в тревожный колокол у кургана на въезде в деревню, а сама бросилась будить ее семью.