— Мне не нужны твои прощения или оправдания. Мне нужна твоя помощь.

Его спина выпрямляется.

— Моя помощь? В чем?

Мой взгляд падает на его плечо, где, как я знаю, спрятан дан.

— Твой дан странника. Насколько он точен?

Он скрещивает руки.

— Он может привести меня в любую точку королевства, куда я пожелаю. Мне достаточно лишь подумать о пункте назначения.

Надежда, за которую я цепляюсь, немного крепнет.

— Полый Холм, — произношу я. — Слышал о нем?

Он вскидывает подбородок.

— Да. И что с ним? Хочешь, чтобы я отвел тебя туда?

— Нет. Мне нужно, чтобы ты отправился туда сам.

— Я ничего не понимаю, — шепчет он, и в его голосе слышится нерешительность.

— Женщины, которые исчезают, — подаюсь я вперед, понижая голос до предела, — мертвы. Точно так же, как мы и думали. Но их убивает вовсе не кто-то другой с магией в королевстве. Это делает Каратель.

Рот Тео приоткрывается от шока, лицо мгновенно белеет.

— Зачем ей это?

— Я не знаю, но Беа видит в видениях мгновения перед тем, как Каратель обрывает их нити. Она была там, в таверне, перед тем как убили Гарольда.

— Этого не может быть…

— Но это так, — обрываю я его, не сводя с него глаз. — Беа перенесло в таверну. Мы думали, что ищем женщину. Но по реке приплыла одежда Гарольда, а Каратель срезала его нить выше того места, где ее отметила Измерительница. Всё следует тому же паттерну, что и остальные видения Беа. За всем этим стоит Каратель.

Тео начинает метаться по тесному помещению.

— А что, если вы ошибаетесь?

— Я не ошибаюсь. Я был в замке. Ходил прямо под нитями Карателя. Они привязаны к ней. Их охраняют не только ее самые преданные стражи, но и ее дракон, Атай. Я не верю, что кто-то другой мог их украсть. Нить Гарольда была срезана, а его одежда — постирана.

Тео трет небритый подбородок. — Ладно. Зачем тогда я нужен тебе на Полом Холме?

Мои плечи немного расслабляются от облегчения, видя, что он принял мои обвинения в адрес Карателя. — Беа сказала, что там живет женщина, которой нужна помощь. Она уверена, что ее собираются убить. Мы должны ее предупредить. — Я вытаскиваю из кармана сложенное письмо. — Мне нужно, чтобы ты нашел стража по имени Гаррик. Отдай ему это. Внутри есть всё необходимое, чтобы отыскать эту женщину. В последний раз я видел его направляющимся к Волшебным Курганам, но я не знаю, остался ли он там. Если нет, тебе придется ехать дальше, к Дун-ан-т-Снат. Он служит в замке Каллех, но тебе туда соваться нельзя. У него есть таверна, которую он часто посещает. Я набросал тебе карту.

Тео не берет бумагу.

— Отправь лучше меня предупредить саму женщину. Всё это, — он указывает на карту, — даже с моим даном странника займет время, чтобы добраться до Полого Холма. А до Столицы Тир ан Гирредар — еще дольше, если его там не окажется. И потом нам еще придется искать саму женщину. Где она?

Я убираю карту обратно.

— У Волшебных Озер.

— Ага. Вот и решилось. Я могу добраться туда сам. Если пошлешь меня одного, у этой женщины будет куда больше шансов вовремя узнать об опасности.

Я откидываюсь назад, оценивающе глядя на него. Он силен. Сложен, пожалуй, как настоящий солдат, но у него нет никакой боевой подготовки.

— Это небезопасно. И весьма вероятно, что ты нарвешься на неприятности.

Тео игнорирует меня.

— Анна справится с таверной, пока меня не будет. Если то, что ты сказал — правда, у этой женщины может оставаться совсем мало времени.

— Ты действительно готов на это пойти? А если тот, кто идет за ней, найдет тебя?

— Если я смогу спасти ее жизнь… — он умолкает, его глаза заволакивает влажная пелена. — Я не смог помочь Гарольду. Даже не попытался их остановить, и буду жалеть об этом до конца своих дней. С каждым вдохом. Он был мне как отец, а я ничего не сделал. — Его голос срывается, и он зажмуривается.

В горле поднимается тяжелый ком.

— Я чувствую то же самое. Но ты не смог бы его остановить. Ты бы не был сейчас здесь, если бы попытался. И я бы тоже.

— Некоторые вещи стоят того, чтобы за них умереть, — произносит он, и от его слов в груди всё сжимается. Гарольд говорил то же самое. Неужели эти два человека — мужчины, никогда не видевшие настоящей битвы — оказались куда храбрее меня, веря во что-то настолько сильно, что готовы отдать за это жизнь?

Нет, понимаю я, дело не в этом. Я бы сделал то же самое ради тех, кого люблю. Ради своих убеждений. Но, кажется, до сих пор мои убеждения были совсем не теми.