— Ладно. Отправляйся к ней. Если застанешь ее целой и невредимой, вели ей уничтожить ее дан посвящения. Именно он связывает нас с магией королевства. Она потеряет всю свою силу, но зато будет в безопасности — Каратель не сможет оборвать ее нить раньше срока. Расскажи ей о сне Беа. Она сидит за своим ткацким станком в солнечный день. Раздается стук в дверь, она открывает. Улыбается. А затем ей перерезают горло. Кто бы ни собирался это сделать, эта женщина знает своего убийцу. Она нигде не в безопасности.

Тео кидает, и на его лице проступает стальное выражение.

— Я отправлюсь в путь завтра же.

— Будь осторожен, — говорю я, хотя понимаю, что предупреждать его излишне. Он и сам всё понимает. Это видно по его напряженной осанке, по частым прерывистым вдохам.

— А что нам делать потом, когда я ее предупрежу? — спрашивает он, и я знаю, что речь вовсе не о той женщине. Он спрашивает о Карателе.

Я медлю, до конца не веря, что собираюсь произнести вслух те самые мысли, которые так долго носил в голове, но не решался высказать.

— Я крутил это в голове на все лады, но я уверен — Каллех не остановится. Она будет жаждать власти, пока королевство не обескровят до конца, в этом я убежден. Так что, как только мы предупредим ее, мы найдем нить Каллех, — произношу я тихо и жестко, — и оборвем ее сами.

67 БЕА

Бреннен ушел совсем недавно, когда мой слух улавливает звук шагов, приближающихся со стороны леса.

— Так быстро? Он согласился помочь… — Мой дан предупреждения вспыхивает, и я резко поворачиваюсь к соснам, умолкая на полуслове, так как из чащи появляется мужчина. Человек, которого я уже видела.

Муж Кенны, Хеймиш, стоит передо мной, его щеки раскраснелись от ярости, а в руке блестит длинный кинжал.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, и голос мне изменяет. Он надвигается на меня, злоба отпечаталась на каждом его лице, и я отступаю назад.

— Я знаю, что ты отправила мою жену прочь. — Он подбрасывает кинжал в руке, и тот с глухим стуком ударяется о ладонь. — Ты думаешь, я глупец? Я искал ее везде, но ее никто не видел с тех пор, как ее сослали сюда. Ты думала, я сдамся?

Я не отвечаю. Единственные звуки в лощине — шум реки да мое сбивчивое дыхание. Сердце колотится о ребра так сильно, что кажется, вот-вот расколет их пополам. Каждый инстинкт кричит о том, чтобы бежать, но куда? На пару драконьих длин? Бегство ничего не изменит, поэтому я выпрямляю спину и решаюсь на бой.

— Я никогда не видела твою жену. Я не знаю…

— Хватит мне лгать! — ревет он. Брызги летит мне в лицо, его дыхание смердит, когда он подается вперед, останавливаясь всего в дюймах от меня. — Она моя жена, и ты назовешь мне ее путь. Ты меня понимаешь?

— Я никогда ее не видела…

Клинок упирается мне под грудину прежде, чем я успеваю моргнуть, его острый кончик уже прорезает платье и впивается в кожу. Я судорожно вдыхаю от боли, делая шаг назад, но он хватает меня за руку и рывком притягивает к себе.

Лезвие входит глубже, он проворачивает его и резко выдергивает. Горячая кровь расцветает вокруг раны, заставляя платье прилипнуть к животу.

— Дернешься еще раз — и я выпотрошу тебя, как рыбу, — шипит он.

От страха я почти не чувствую боли. Не страха перед тем, что он ударит меня снова — это уже кажется неизбежным, — а страха перед тем, что он заставит меня ответить, куда сбежала его жена.

Неужели мой кошмар воплотится в жизнь? Меня заставят сказать ему, куда направилась Кенна, и он отправится на поиски к Волшебным Озерам? Я могу лишь надеяться, что она уже далеко. Где-то в безопасности, надежно спрятанная там, где ее никогда не найдут. Но как же женщина, живущая там? Я не могу ее подвести.

Он наклоняется, понижая голос до почти звериного рычания.

— Ну а теперь — твой последний шанс. — Он сжимает мою руку сильнее. — Скажи мне, Прачка, ответ…

Ужас затапливает желудок липкой горячей волной, и я кричу, прерывая его слова.

Я выхватываю нож из кармана фартука, и мой дан точности оружия вспыхивает, направляя удар прямо в бок его шеи — ровно туда, куда я целилась. Хеймиш вскрикивает, отбивая мою руку от рукояти кинжала.

— Ах ты проклятая сука! — орет он, выдергивая клинок из шеи и швыряя его на землю. Из раны бьет кровь — недостаточно, чтобы убить его, но, может быть, это его замедлит. — Где она?!

— Я никогда не скажу! Лучше умру! — кричу я, поворачиваясь и пытаясь вырваться из его хватки. Может, удастся добраться до ножа и ударить снова. Хуже уже не будет: в худшем случае я потеряю сознание от потери крови раньше, чем он успеет повторить свой вопрос. Или его гнев возьмет верх, и он ударит меня достаточно сильно, чтобы я наконец погрузилась в сладкое забвение.

Он резко дергает меня назад, вонзая кинжал мне в живот.

— Бреннен! — Боль ослепляет меня, пронзая все тело и превращаясь в крик, который вырывается из моего горла.

Это чистая агония, но я уже испытывала ее раньше и выжила.

Я даю отпор, протягивая окровавленные руки, чтобы впиться ногтями в его лицо.