Лжец из него никудышный. Да и из остальных тоже. Брэдли смотрит влево, в то время как тот, что не назвал своего имени, нервно теребит пуговицы на форме.

— Ох, я же шучу, парни, — бросаю я, хлопая Брэдли по плечу чуть сильнее, чем следовало бы. — Докладывать все равно не о чем. Хотя мне как раз нужна ваша помощь.

Они подаются вперед, заинтригованные.

— Держите ушки на макушке и собирайте любые слухи. Уверен, Каллех говорила вам, что Прачку невозможно убить. Деревня ее боится, но говорят о ней часто. Записывайте все, что услышите. Что угодно о ней.

— Это мы запросто, — с готовностью отзывается Филлип, явно радуясь, что я сменил тему и больше не обвиняет их в шпионаже.

Парень слева понижает голос:

— А здесь есть мятежники? — спрашивает он, возбужденно озираясь по сторонам.

Брэдли смеется.

— Это Джейми. Не обращай внимания. Ему скучно. Он не пьет, да и девицы его не интересуют. Заняться здесь больше особо нечем.

Я выдавливаю смешок, хотя этот его горящий взгляд вызывает у меня глухое отвращение. Чего ради ему желать появления мятежников? Чтобы казнить их от скуки?

— Извините, что разочарую, но нет. Никаких мятежников здесь нет. Я приглядываю за этими местами уже несколько недель. Это всего лишь глухая деревушка, где главная забота каждого — раздобыть еду да уберечься от Прачки. — Я поднимаюсь. — Ну так что, держите уши востро для меня. А мне нужно побеседовать с хозяином насчет припасов.

Они кивают, переглядываются и возвращаются к своим разговорам. Я держу одно ухо востро, прислушиваясь к их разговору, но до меня долетают лишь обрывки фраз.

— Прачка…

— Она захочет узнать…

А затем чей-то с облегчением выдохнувший голос:

— Не вернулся раньше времени.

Хорошо. Пусть передают ей, что я выполнял ее условия. Гаррик это подтвердит.

Я сажусь за стойку, и спустя пару мгновений к мне подходит Анна, озаряя меня широкой улыбкой. Синяки сошли, а лицо выглядит менее осунувшимся, словно после отъезда она успела как следует поесть.

— Рада снова тебя видеть. Чего-нибудь налить? — спрашивает она.

Я отвечаю улыбкой.

— Нет, я по делу к Тео. Ты отлично выглядишь. Как малыши?

Ее глаза загораются.

— Счастливее, чем когда-либо. Тео разрешил Билли помогать ему с мелочами по хозяйству. Дал ему цель в жизни. Это творит чудеса.

— Да уж. Детям полезно приучаться к ответственности, — киваю я, вспоминая собственных младших брата и сестру.

— Ты говоришь так, будто знаешь это не понаслышке. У тебя есть дети? — спрашивает она, протирая столешницу.

— Нет. Но у меня есть младшие братья и сестры дома, в Венгаче.

Появляется Тео, спускаясь по лестнице с коробкой в руках. Увидев меня, он с облегчением выдыхает, и черты его лица разглаживаются. Анна кивает мне и направляется к посетителю на другом конце стойки.

— Бреннен. Давно тебя не видел. Я уж начал волноваться, — говорит он, а я выдавливаю смешок.

— Совершил неожиданную поездку к семье, — отвечаю я, радуясь, что он тоже сможет подтвердить: я не нарушал приказов Карателя.

— За припасами? — спрашивает он, и его взгляд падает на гардианцев, сидящих за моей спиной.

— Да. — Я коротко киваю.

— Они в подсобке. Иди за мной, — говорит он, проводя меня вокруг барной стойки и через отдельную дверь.

Я следую за ним. Мы молча идем по длинному темному коридору, пока не попадаем в сырую кладовую.

— Они нас не услышат? — шепчет он.

Я достаю свою деревяшку и принимаюсь вырезать, желая занять пальцы, чтобы сбросить нервное напряжение.

— Нет. Они слишком низкого ранга, чтобы Каллех даровала им дан слуха.

Его лицо расслабляется.

— Хорошо. Где ты пропадал? Ты действительно ездил к семье, как они говорят?

Я тру лицо рукой.

— Да, но вовсе не по своей воле. Это был приказ Каллех.

Он приподнимает брови.

— С чего бы ей это?

— Ей не понравилось, что я задаю вопросы.

— Мне не нравится, что они здесь. Ничего, кроме неприятностей, от них не жди, — говорит он.

— Это точно. И дело не только в том, что они следят за мной. Они только что расспрашивали, нет ли здесь повстанцев, — говорю я.

Глаза Тео округляются.

— Разумеется, никаких повстанцев тут нет.

— Не знаю, имеет ли это значение. Ты и сам прекрасно знаешь: дневника Гарольда вполне хватит для Карателя, чтобы счесть обратное — если она о нем узнает.

Он качает головой.

— Это просто дневник его деда. Нельзя же винить его за…

Я сужаю глаза и скрещиваю руки на груди.

— Все гораздо серьезнее, и ты это прекрасно понимаешь, — бросаю я.

Мое заявление повисает между нами, тяжело нагруженное смыслом. Ибо хотя я и знаю, что поблизости не прячутся никакие бунтовщики, планирующие свергнуть королев, мне также отлично известно: местные жители вовсе не считают себя ее преданными подданными.

Желваки на челюсти Тео ходят ходуном, руки сжимаются в кулаки.

— Ни один человек здесь не посмеет рисковать жизнью ради неповиновения Судьбам.