Я поднимаю руки ладонями вперед.

— Я знаю. И вы все в безопасности. По крайней мере, со мной. Но вы должны осознавать всю тяжесть ситуации, в которой оказались. Каллех пристально за мной следит. Если у нее возникнут хоть малейшие подозрения, что местные против нее, она прикажет Атайру сжечь эту деревню дотла одним дыханием, и совесть у нее при этом даже не дрогнет.

— Но ты же один из ее лучших Защитников. С какой стати ей за тобой следить?

Я на секунду прислушиваюсь, убеждаясь, что никто из стражников не увязался за мной. Мой дан предупреждения молчит.

— У Беа бывают видения. Женщины, которые исчезают — она видит их. Каждую до единой. Но вместо их смерти она видит их жизни, а затем их одежда отправляется к ней на стирку.

Лицо Тео бледнеет.

— Что ты имеешь в виду? Пропавшие женщины… они все мертвы?

Я киваю.

— Да. И Каратель отказалась даже слушать об этом.

Тео трет затылок.

— Что это значит?

— Это значит, что у кого-то есть точно такая же магия, — говорю я, поднимая книгу. — Кто-то убивает вне власти Судеб. Но души этих женщин не уходят в Загробный мир. Они заперты и преследуют реку. А Каратель слишком горда, чтобы сделать хоть что-то для их спасения.

От одних этих слов в груди вспыхивает ярость.

Тео качает головой.

— Это только активизирует мятежников. Если они узнают, что Каратель палец о палец не ударяет, чтобы остановить исчезновение своих женщин…

— Это будет полномасштабная война.

Утверждение повисает между нами, заполняя сырое помещение удушающей, опасной напряженностью.

Тео начинает мерить шаги из угла в угол.

— Что нам делать? Как это остановить?

Его нервозность передается мне, и я прислоняюсь к стене, чувствуя внезапную усталость.

— Не знаю. Ты слышал о каких-нибудь других исчезновениях?

— Ничего уже несколько дней. А стражники имеют свойство болтать, когда напиваются. Уверен, я бы услышал, если бы пропал кто-то еще.

— Разве не пропадала женщина-кузнец?

Он качает головой, сдвинув брови.

— Нет. Никакого кузнеца.

Гордость распирает грудь. Она действительно это сделала.

— Беа останавливает смерти. Она выяснила: если уничтожить дан посвящения, это полностью отключает тебя от магии. Тот, кто за этим стоит, не сможет добраться до тебя, если твой дан поврежден. Именно поэтому книга Гарольда так опасна. Тот, кто это делает, нашел способ проявить магию в обход Судеб.

— Гарольд никому бы не причинил вреда.

— Я знаю. Но это не имеет значения. Если Каллех начнет искать тех, кто пользуется магией вне предначертанного, она убьет его не задумываясь. Он должен сжечь ее.

Я достаю книгу.

— Эту и все остальное, что может связать его с магией. Передашь ему?

— Да. Но он говорил, что нашел что-то еще. Хочет поговорить с тобой.

Я вздыхаю и тру затылок.

— Беа мне уже говорила. Но я не могу пойти к нему сейчас, пока за мной следят стражники.

Он останавливается.

— Он приходит каждый вечер. Я передам, чтобы ждал тебя ночью.

Я оценивающе смотрю на Тео, на его готовность помочь. Поступить правильно. Это вызывает уважение, и я понимаю, что доверяю ему куда больше, чем мог бы предположить.

— Пусть оставит дверь незапертой. Я найду его, когда это будет безопасно.

Тео подходит к углу, где сложена стопка припасов, словно он готовился к этому несколько дней. Вяленое мясо и фрукты. Хлеб и орехи. Он протягивает всё это мне.

— Думаю, насчет гардианцев ты прав. Каратель приставила их следить за тобой. Они расспрашивали о тебе. И о Беа тоже.

Я выдерживаю его взгляд.

— Тогда тебе нужно быть осторожным, потому что после встречи со мной они теперь наверняка следят и за тобой.

54 БРЕННЕН

Предупреждение Тео не выходит у меня из головы, пока я возвращаюсь к реке с полными сумами Сейбл.

Они расспрашивают о Беа и обо мне. И всё же какая-то деталь упорно не укладывается в голове. Кусочки мозаики никак не сойдутся воедино, хотя я не понимаю почему.

Каратель горделива, да, но неужели она действительно не хочет остановить того, кто пользуется магией вопреки воле ее и ее сестер? Они убивали и за меньшее. Возможно ли, что она сама жаждет войны? Хочет выкурить и казнить повстанцев или любого, кто хотя бы подумывает о том, чтобы примкнуть к их делу? Если так, то мои слова Тео были чистой правдой.

Количество жертв окажется чудовищным.

По мере того как я приближаюсь, до меня доносится мурлыканье Беа — она тихонько напевает, и эта мелодия звучит куда радостнее, чем ее обычная магическая песнь траура. Я соскакиваю с Сейбл, угощаю кобылу яблоком из сумки и снимаю один из вьюков, чтобы отнести к реке.

Мои пальцы разжимаются, сумка едва не падает на землю, а воздух со свистом вылетает из легких, стоит лишь мне увидеть ее.