Я рассматриваю символ выгравированного на передней панели круга с тремя линиями — дар ловкости. Это уникальный дар. В то время как некоторые требуют от владельца осознанного выбора для его активации, этот просто становился частью человека. Этот ребенок был наделен проворными, твердыми пальцами и, скорее всего, вырос бы швеей или портнихой. Может быть, плотником или ремесленником.

Дрожащими руками я поддеваю медальон, дыхание срывается на частые вдохи.

Медальон щелкает, и я задерживаю дыхание, стирая воду, размывающую поверхность. Внутренняя сторона потерта, словно пальцы бесконечным ритмом гладили металл, как талисман: потускневшее золото на узорчатой кромке окружает портрет прекрасной маленькой девочки. А на другой стороне — имя.

Я судорожно втягиваю воздух.

Только… Я стираю грязь, и в желудке завязывается жгучий и едкий страх. Там, где когда-то было выгравировано имя, буквы оказались стерты, едва заметными остались лишь буквы Д и О.

Я переворачиваю медальон в поисках другого места, где могло быть выгравировано имя, ведь это просто ошибка. Это подвеска наречения. Имени не может не быть.

И все же его нет.

Разочарование пронзает мое сердце острее зазубренной стрелы. Я снова открываю медальон, глядя на портрет маленькой девочки. Как судьба могла быть столь жестокой, чтобы принести мне эту подвеску, но воспользоваться ею я не могу? Поглаживая крошечную фотографию, я гадаю, где сейчас этот ребенок. Неужели я уже выстирала ее одежду? Именно поэтому ее имя стерто, а металл вокруг портрета затерт от прикосновений?

Может быть, я выстирала их много лет назад, и Виктор решил последовать за ней в Потусторонний мир сегодняшней ночью, потому что больше не мог выносить мысль о том, что его оставили позади.

Я вновь заставляю себя проглотить разочарование. На то, чтобы отыскать предметы для заклинания, есть причины — это непросто. Я должна страдать в их поисках, если хочу искупить свои грехи. Прихватив медальон с собой, я возвращаюсь к холмику из мха, пушицы, папоротника и вереска, который служит мне постелью. Пусть он и не пригодится для моего заклинания, он все равно прекрасен, выполнен из золота и в будущем вполне может сойти за разменную монету.

Возможно, какая-нибудь добрая душа забредет к моей реке, и я смогла бы обменять его на буханку хлеба. На какую-нибудь обувь или плащ. Это маловероятно, но я нахожусь достаточно близко к Дальбасайлу и нескольким другим маленьким деревням, так что это возможно.

Я приподнимаю камень, который использую вместо подушки, и запускаю пальцы на пару дюймов в сырую землю под ним, где спрятаны остальные мои пожитки. Мое имущество скудно: костяная иголка, половина бруска мыла, несколько латунных монет и огарок пчелиной свечи — хотя зажечь его у меня все равно нет возможности.

И тогда, спрятанные глубже под моей коллекцией, я нахожу их.

Два старых свернутых пергамента. Старая деревянная трубка — сосуд, что хранит дыхание. Куриный бог, частичка родного дома и очага. Ржавая траурная брошь — оплаканный конец.

Причина, по которой я обыскиваю карманы мертвецов.

Слова заклинания давно выцвели на пергаментах, но это не имеет значения. Они высечены в глубинах моей души.

С зарождения королевства На-Три магия Басила очищала грехи умирающих по собственной воле. За твои преступления против Судеб отныне твоим костям нести украденную ношу. Ты будешь очищать одежды мертвых во веки веков, и кровь каждой проходящей души пройдет через твои пальцы, навсегда окрасив твои руки.

Руки, которые больше никогда не познают покоя.

Ты будешь желать смерти.

Пусть она никогда не найдет тебя.

Я с кристальной четкостью помню тот момент, когда прочла это. Какая же я была дура. Я была уверена, что никогда не пожелаю смерти, и все же теперь, когда она мне недоступна, это единственное, чего я хочу. Я закрываю глаза, представляя вторую записку, которую нашла зажатой между двумя камнями на расстоянии драконьего полета, словно Судьбы и вовсе не хотели, чтобы я ее нашла.

У каждого проклятия есть противоядие.

Собери осколки завершенной жизни: сосуд, что хранит дыхание, имя, данное с любовью, частичку дома и очага, нарушенное обещание и оплаканный конец. Свяжи их в тартан. Скрепи искренней верой и изменившимся сердцем, а затем отправь в Потусторонний мир.

Лишь тогда, если река примет твою мольбу, ты сможешь выбрать последовать за ними.

Нарушенное обещание.

Имя, данное с любовью.

Это все, что мне осталось отыскать.

С новой волной разочарования я прячу медальон среди прочих сокровищ и гадаю, отыщутся ли когда-нибудь последние части заклинания или пройдет еще целое столетие без того, что мне необходимо, чтобы отправить собственные одежды вниз по реке и обрести свободу. Разве Судьбы просто не убьют меня, когда я это сделаю, лишая меня еще одного выбора?

Надеюсь, нет. Мне хотелось бы уйти на покой на собственных условиях и лишь тогда, когда я буду уверена, что сделала все возможное, чтобы искупить свои преступления. Я хочу обрести мир после смерти. А не продолжать страдать внизу точно так же, как страдала наверху.