Я бы не сказала, что в Аэлье что-то сильно надломилось, нет. Складывалось впечатление, что у нее в голове вектор поменялся, чуть сместившись с отметки «пуп мира». Та встряска на полигоне пошла девушке на пользу. Она старалась сдерживать свои порывы и обдумывать действия, активно принимала участие в коллективной деятельности — больше не сторонилась работы и не пыталась спихнуть неприятные обязанности на очередного поклонника ее красоты.

Правда, ее отношениям с Лейнардом полигон точно не пошел на пользу. Пару раз наблюдая их общение, видела, что теплоты в нем нет. А некие недосказанность и недовольство еще как зреют, и когда-нибудь этот нарыв непременно лопнет. И что будет тогда — неизвестно.

Конечно, меня это интересовать не должно, но я искренне сочувствовала Лейнарду. Слишком изнеженный цветочек ему достался.

После появления отца и той встряски, когда казалось, что и мать погибнет, и сама коньки отброшу, я кошмарами не мучилась. Практически спокойно приняла новую реальность. Леди Мариэль же мотала нам нервы по ночам почти неделю. Несмотря на то, что мы обращались к лекарям и отвары она пила. Только дней десять спустя ее трепыхания сошли на нет, и наша команда наконец начала хоть немного высыпаться.

Зато сегодня блондинка сияла как новая монетка. Красовалась в бальном платье, кружась по гостиной, пока мы ждали куратора, чтобы идти на праздник. Полагаю, светское общество — самое то для такой, как леди Аэлья. Она рождена, чтобы блистать, танцевать, выгуливать наряды и поражать драгоценностями.

А я напрочь забыла про этот чертов бал, про то, что мы еще и с мэрлэ —наместниками Академгородка — знакомиться будем. И что платье необходимо. И туфли, и хоть какие-то побрякушки. И вообще совершенно не готова ни к балу, ни к празднику… Но кто бы меня спрашивал?

Спасибо мамочке, позаботилась обо всем. Наряд мне доставили вчера вечером, даже подгонять не пришлось, сел по фигуре так, словно сама к швеям на примерки бегала.

Красного цвета платье с воротником-стойкой, украшенное золотой вышивкой, смотрелось не вызывающим, а благородным, дорогим и уместным. Я переживала, что меня затянут в корсет, но нет, такой пакости не было, и слава богу! И приятным бонусом — туфельки на низком каблучке. Оставалось верить, что никто танцевать не позовет, а если и пригласит, то память Ламеи не подведет. Хотя практики у меня все равно нет, так что кавалеру заранее не завидую. Да и себе, посмешищем быть точно не хочется.

— Готовы? — спросила ребят, получив на брошку сигнал от куратора.

— Готовы, — ответили хором, а блондинка весело рассмеялась.

— Тогда идем, куратор ждет.

***

Украшенное здание поражало воображение. Мне чудился Эрмитаж, та его часть, что расположена в бывшем Зимнем императорском дворце. Магические огни и ленты, высокие окна... Невероятная красота. От этого великолепия захватывало дух.

Но долго насладиться картиной мне не дали, утянули в хоровод студентов, жаждущих попасть внутрь. Огромная лестница, по которой мы поднялись, казалось, была сделана из цветного стекла, в воздухе витали ароматы цветов и почему-то выпечки.

Вообще, сладости — больная тема. Их хотелось в большом количестве, и в свой выходной мы закупили всяких вкусностей, которые умяли в рекордные сроки, и целым мешком сахара. Печь что-то времени у меня не было, а сделать леденцы из жженого сахара — легко и быстро.

В столовой-то кормили хорошо, но всякие изыски типа пирожных, тортов и десертов из крема, желе и взбитых сливок нулевикам были недоступны. Как и еще немалый перечень блюд. Студентам же первой, второй и третьей ступеней вкусняшки выдавались как стандартный рацион. Я как-то спросила об эклере и услышала, что могу его приобрести, но — за двадцать баллов. Целых двадцать за одно пирожное! Да баллы в академии вообще скупо давались. Аттракциона невиданной щедрости в виде ста баллов, да даже двадцати никто не видел. Только первый учебный день был щедр в этом плане. На занятиях если и удавалось заработать, то максимум пять. Обычно один-два давали за усердие и хорошо выполненную работу.

Поэтому я люто завидовала Крафею, который мог подойти к представителям своего рода и подкормиться у них — старшие студенты родственникам не отказывали. К чести парня, если ему перепадал десерт, он всегда щедро делился с нами. Но что такое жалкая вазочка нежнейших сливок на шесть человек? Тьфу! Только раззадорить.

Мы были не единственной подгруппой, во время трапез ронявшей слюни на сладости, другие команды тоже бегали по старшим, мечтая урвать кусочек. Но у нас с Ламеей и братьями таких старших не было. Аэлью периодически подкармливал род Даррак, а к ним я даже не пыталась соваться. На меня и так косо смотрели.

Так что я всем завидовала, потому что за ними стояли их рода. Так-то за нами тоже стоял, но не в стенах академии. А ведь старшие еще и активно помогали! Опять же только своим. В общем, спасибо Крафею, что не зазнайка, хоть и наследник!

— Риша, там твоя мама, — вдруг шепнула мне Ламея, заставляя сбиться с шага. Нам не говорили, что на празднике будут присутствовать родители! — Она такая красивая!

— Марина, я пошел к своим, — сообщил Крафей. — Посмотри, все собираются у глав рода.