Дракон возвращается к столу, садится обратно в своё кресло. Кайя тут как тут, кладёт руку на плечо дракона, успокаивающе его поглаживает, глазки в пол.

Внешне – само смирение! Внутренне – пойди разбери, что на самом деле связывает её с чужим мужем, мужем Ванессы, то есть… моим, получается?

Продолжая смотреть на меня в упор, дракон накрывает пальчики Кайи своей огромной смуглой рукой, и сразу после возвращает обе руки на стол. Так невзначай, будто ничего и не было, но я ведь прекрасно всё видела!

– Меня от тебя тошнит! – цедит он, прожигая меня злым взглядом. – Твоя сестра куда больше достойна быть женой дракона. Я сожалею, что женился на тебе.

Растерянно смотрю на Кайю, вцепившуюся в спинку кресла моего мужа и стыдливо потупившую глазки.

– Убирайся вон с глаз моих! – угрожающе рычит на меня дракон. – Будешь ждать развод в Голодных землях!

Сестрица испуганно ахает, зажимает ладонями рот и хлопает на меня округлившимися глазками. Чего это она распереживалась и что за Голодные земли такие?

Сестра продолжает таращиться на меня глазами, полными ужаса. Дракон мрачен и невозмутим. Наблюдает за мной с холодным спокойствием. Пауза затягивается. Кажется, они оба ждут от меня какой-то реакции на прозвучавший мне приговор.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин! – делаю книксен как в любимых исторических фильмах. – Я тогда пошла? Собирать вещи, да?

На миг мне кажется, что в ярко-голубых глазах дракона мелькает удивление, которое он от неожиданности даже не успевает скрыть, а может и не думает утруждаться этим.

Как бы то ни было, Киран достаточно быстро справляется с эмоциями. Брезгливо морщится и уже открывает было рот, чтобы удовлетворить мою просьбу, как вдруг сестра удивляет:

– Мой господин! – Кайя выскакивает, как чёрт из табакерки и падает перед драконом прямо на колени. – Умоляю, не отсылайте Ванессу! Будьте милостивы и снисходительны! Всё, что угодно, только не Голодные земли, ведь это верная смерть! Прошу вас!

В её интонациях вся скорбь мира, голова склонена, будто бутон у поломанного цветка, глубокое декольте выставлено напоказ, демонстрируя все прелести в самом выгодном ракурсе.

Чем дракон тут же пользуется. Откидывается на спинку кресла, ведёт сапфировым перстнем вдоль линии губ и откровенно пялится на сочные дыньки сестрицы, которые, того и гляди, выпрыгнут из низкого лифа. Вполне его понимаю – там есть, на что посмотреть. На две кругленькие такие «колхозницы».

– Всё, что угодно? – дракон насмешливо изгибает бровь, любуясь товаром, который перед ним будто на прилавок вывалили.

– О, даа, мой господин, – произносит сестрица низким грудным голосом, – Всё, что прикажете!

Ярко-голубые глаза дракона темнеют, чувственные губы изгибаются в плотоядной усмешке.

Кого там недавно тошнило? Сейчас вот тошнит меня!

Закатываю глаза.

А можно все эти брачные игрища устраивать без меня? В пару шагов оказываюсь рядом с сестрой, тяну её за плечи вверх:

– Сестрица, не нужно этого! Встань же! Давай, давай!

– Что ты де… – в светло-карих сестрёнкиных глазах неподдельное удивление.

Подхватываю её подмышки и пыхчу, поднимая:

– Голодные земли, так Голодные земли, подумаешь! – ворчу беспечно, затем успокаивающе похлопываю Кайю по спине, приобнимаю за плечи, чтобы не вздумала опять плюхаться на пол. – Если такова воля моего супруга, то кто я такая, чтобы ей перечить? Насильно мил не будешь, так ведь? Так. То то и оно. Милорд!

Киваю напоследок Кирану, разворачиваюсь на каблуках и в звенящей тишине покидаю его кабинет с гордо поднятой головой, стараясь не думать о тяжёлом взгляде, давящем мне в затылок.

В глазах Юноны, помогающей мне паковать вещи, неприкрытое страдание. Вон и губа нижняя дрожит, и целое озеро накопилось поверх радужек, того и гляди, плотину прорвёт.

– Ну, ты чего? – поддеваю пальцем её подбородок. – Не вешать нос, гардемарины! Прорвёмся! Расскажи лучше, что это за Голодные земли такие?

Одно за другим, двигаю плечики с платьями всех оттенков. Неплохо бы знать, что это за место, куда мне предстоит отправиться.

Передёргиваю плечами. Что-то спину как-то странно саднит, уже в который раз замечаю.

Батюшки! Какая красота!

Извлекаю из недр шкафа платье нежно-голубого оттенка. Не ярко-кричащего, а подобного небу погожим осенним днём. Глубокий и благородный цвет, кремовые кружева тончайшей работы.

– Ох, госпожаа! – шмыгает носом Юнона. – Голодные земли это ваше приданое. Когда-то они процветали, но после смерти вашей бабушки пришли в упадок. Более убогого и нищего места не сыскать во всей Империи! Хнык. Жители там гибнут быстрее, чем успевают состариться. Уедете туда, и вам точно конец!

Так и застывая с рукой, удерживающей платье. Разворачиваюсь к раскиснувшей служанке:

– Постой, постой! – грожу ей указательным пальчиком, останавливая чужой поток страдания. – А чего они гибнут-то?

– Кто?

– Та местные жители, кто ж ещё?