Дни летят с бешеной скоростью. Я понемногу привожу в порядок сад. Рву разросшиеся одуванчики, крапиву, клевер, лебеду, заполняю ими бочку на треть. Сильно не утрамбовываю, так процесс брожения пойдёт лучше. Заливаю всё это дело водой до самого верха, так, чтобы вода покрывала траву. Закрываю бочку крышкой. Вот, и всё, теперь остаётся только ждать, пока всё это как следует перебродит, да перепреет на солнышке.

Запашок будет стоять ещё тот, но мы нарочно отволокли бочку подальше от дома.

В огромном корыте во дворе замачиваю портьеры. Тяжеленные какие, когда мокрые! Шиш перевернёшь! Вся вспреешь, пока поворочаешь их как следует! Корыто покрыто пышной шапкой белой пены.

– Нэсса, Нэсса! – во двор вбегают Мила и Икар.

– Ну, здравствуйте, здравствуйте, мои помощнички! – распрямляю спину и вытираю испарину со лба.

– А сто ты делаес? – Икар засовывает свой любопытный носик в корыто.

– А мы тебе поесть принесли! Мама послала! – Мила потрясает тканевой котомкой, пока Икар ловит в ладошки пушистую пену.

– О, правда? Что же там? – разворачиваю тканевый свёрток, зажмуриваюсь и с наслаждением веду носом, вдыхая неповторимый ягодный аромат. – Ммм, лепёшки из черёмухи!

– И молоко! – под мышкой у Милы зажат небольшой кувшинчик.

– Вот это да! – глажу по головкам обоих. – Передайте маме большое спасибо!

Пристраиваю гостинцы на подоконник распахнутого окна, возвращаюсь к стирке, одновременно с ней болтаю с малышнёй, слушая их нехитрые новости.

– Госпожаа! – в окно высовывается Юнона и размахивает пергаментным конвертом. – Вам письмо!

– От кого? – приставляю к глазам козырьком руку, с которой капает мыльная пена.

– От господииина! Прочтёте?

6. Ну, попробуй!

Ванесса.

– Положи куда-нибудь, я потом посмотрю! – отмахиваюсь беспечно. Щас вот всё брошу, побегу читать, ага!

У меня тут дела поинтереснее. Шторы и малышня.

– Хорошо, госпожа!

Жёсткими щётками и песком отчищаем рукомойник и ванну от ржавчины. Выметаем разбитое зеркало. Отмываем окна, стены и пол.

Вытаскиваем на улицу истлевший матрас из маленькой спальни и отмываем её. Третью спальню решаем не трогать. Сначала там нужно починить крышу, чтобы помещение не заливал дождь, и чтобы ветер не приносил сор. А иначе любая уборка превратится в мартышкин труд.

На первом этаже снимаем тяжёлые портьеры, из-за пыли не сразу и понятно, какого они цвета, не то изумрудного, не то синего. Местами ткань прохудилась, но вполне пригодна для починки. Постираю и заштопаю.

Обматываем черенки лопат влажной ветошью и сметаем с углов паутину. Более-менее уцелевшие останки деревянной мебели убираю в ящик. Сгодится, чтобы камин топить.

Мусор и труху выбрасываем. Выметаем с пола сор и пыль. Моем окна и стены, в последнюю очередь – пол. С наслаждением оцениваю сделанную работу. В гостиной хоть и пусто, зато чисто!

С кухней Юнона справляется самостоятельно, пока я вожусь со стиркой и развешиванием портьер на импровизированную сушилку в виде бечёвки, натянутой меж двух стволов деревьев в глубине сада.

Уолтер притаскивает нам два добротных свежесколоченных деревянных стула. Как выясняется, он сделал их сам! Расставляю стулья в гостиной рядом с камином, любуюсь ими под задумчивым взглядом Уолтера и набычившимся – Юноны.

Содержимое бочки в глубине сада пенится и начинает знатно попахивать, а это значит, удобрение скоро будет готово.

Незаметно пролетает две с половиной недели, а это значит, что можно копать картошку.

Чувствую себя словно перед экзаменом. Дома я так не волновалась! Ну ещё бы, дома это не было вопросом жизни и смерти! Встаю на колени, вооружаюсь жестяным совком, погружаю его в землю, осторожно и бережно. От усердия высовываю язык. Не дышу. Ну, что там?

– Госпожа-а! – раздаётся из окна.

Ядрён батон! Умеет же Юнона испортить момент!

– Что ещё? – раздосадовано кричу через плечо.

– Вам письмо-о! От господина!

Что, опять? Блин, а я ещё то не прочла, забыла.

– Ладно, ладно! – машу Юноне рукой. – Положи его к тому, первому!

– Хорошо-о!

Качаю головой и возвращаюсь к своей картошечке. Итаак! Какая же ты уродилась? Запускаю пальцы в прохладную почву и нащупываю первый клубень. Достаю его и отряхиваю от земли. Придирчиво рассматриваю со всех сторон.

Картошка крупная, вытянутой овальной формы, с плотной желтой кожурой, ровной и чистой. Никаких глазков, следов фитофтороза, главной после колорадских жуков напасти для картошки. Она идеальная!

И если мне не изменяет чуйка, это элита или даже супер-элита, самый лучший посадочный материал! Наверняка будет видно после того, как я проращу её. Собираю со своих кустиков десять полных с горкой вёдер первоклассной картошки.

Много это или мало? Для пробной посадки вполне достаточно, а там будем думать дальше.

Несколько деревянных ящиков прокладываю влажной соломой. На неё, соблюдая расстояние в несколько сантиметров друг от друга, раскладываю клубни картофеля, выбирая самые красивые и самые лучшие. Ту, что помельче, сортирую отдельно в ведро, она пойдёт на еду.