Я слушала его, и внезапно к горлу подкатил комок. Он описывал мой мир – обычный, привычный, иногда раздражающий своей суетой мир – так, словно говорил о сказочной стране. И я вдруг с болезненной ясностью осознала, как много я потеряла. Не Игоря, не карьеру, не квартиру. Я потеряла саму возможность жить в том мире, который принимала как данность.

– Но сильнее всего, – продолжал Яспер, и в его голосе появилась неожиданная серьёзность, – меня поразила твоя внутренняя сила. Ты росла в мире без магии, без явной опасности на каждом шагу. Тебе не приходилось бороться за выживание. И всё же, когда всё рухнуло, когда тебя вырвали из твоей реальности и бросили в эту… ты не сломалась. Да, ты плакала, да, ты была напугана. Но ты взяла себя в руки и начала бороться.

Он посмотрел на меня, и в его золотистых глазах светилось нечто, похожее на уважение.

– Вот почему я решил помочь тебе. Не из жалости. Не из расчёта. А потому что увидел в тебе… бойца. Пусть ты и не знаешь об этом сама.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в тишине. Потом я кашлянула, отводя взгляд – горло предательски сжалось от его слов.

– Спасибо, – хрипло выдавила я. – За… за всё это.

– Не за что, – буркнул Яспер, явно смущённый собственным порывом откровенности. – Я всего лишь констатировал факты.

– И когда же ты… подумаешь? – спросила я, возвращаясь к нашему главному вопросу. – О плане насчёт брачных уз?

– Не торопи меня, – проворчал он. – Дело непростое и опасное, я уже говорил. Каэлан не дурак и не слабак. Он один из сильнейших некромантов королевства. Обмануть его или обойти – задача не из лёгких. Мне нужно время, чтобы вспомнить кое-какие детали и просчитать риски.

– Сколько времени?

– Дня два-три. Может, неделю. Зависит от того, насколько быстро я смогу вспомнить нужную информацию.

– Вспомнить? – насторожилась я. – Откуда ты вообще знаешь о таких вещах?

Яспер хмыкнул.

– У меня была… насыщенная жизнь. Я путешествовал, изучал, общался с разными… существами. В том числе и с теми, кто знал о магических узах больше, чем следовало бы.

Он явно что-то недоговаривал, но я решила не давить. У каждого свои секреты. У меня теперь тоже их было предостаточно.

– Ладно, – кивнула я. – В любом случае, нам предстоит здесь жить. И эту избушку надо привести в порядок, иначе мы задохнёмся от пыли или переломаем ноги из-за прогнивших досок.

Я встала, оглядывая дом критическим взглядом хозяйки. Работы было непочатый край. Начать следовало с того, чтобы выкинуть на улицу всю рухлядь: сломанные склянки, истлевшие тряпки, высохшую сову (бррр), треснувшие горшки. Потом смести со стен всю паутину и пыль. Подмести пол или то, что от него осталось. И как-нибудь помыть всё это…

– И все это придется делать самой, – вслух проговорила я, представляя объём предстоящей работы.

– А что ты хотела? – фыркнул Яспер. – Чтобы домовые явились и всё сделали по взмаху волшебной палочки?

– Хм… а ведь у меня есть Том, – напомнила я, и в голове начала созревать идея. – Он же слуга. Мёртвым не нужен отдых, ты сам говорил.

Яспер присвистнул – звук получился на удивление человеческим.

– Быстро ты въезжаешь в роль госпожи-некромантки. Ещё утром от одного вида скелета дёргалась, а теперь уже планируешь эксплуатировать нежить как бесплатную рабочую силу.

– Не придирайся, – отмахнулась я. – Если уж мне навязали эту роль, буду использовать преимущества. Том! – крикнула я, подойдя к двери и распахнув её. – Иди сюда!

Скелет мгновенно поднялся с пенька и с той же семенящей походкой направился к избушке. Увидев его в дневном свете, я снова поразилась тому, насколько это было противоестественно. Кости, соединённые невидимой магической силой, двигались, подчиняясь моей воле. Это было неправильно на каком-то базовом, инстинктивном уровне. Но это было.

Том остановился на пороге, ожидая команд.

– Будешь помогать мне убирать дом. Для начала вынеси всю рухлядь на улицу. Всё, что сломано, треснуто или сгнило. Понял?

Том энергично закивал и тут же принялся за работу. Он двигался методично, без суеты, но довольно быстро. Сначала вынес высохшую сову – держал её в костлявых руках с такой аккуратностью, словно это было что-то хрупкое и ценное. Потом пошли битые склянки, треснувшие горшки, прогнившие доски от развалившейся скамьи в углу.

Я тем временем принялась за паутину. Обмотав руку куском ткани от свадебного платья, я стала счищать липкие серые сети со стен, потолочных балок, из углов. Паутины было столько, что казалось, вся избушка была кем-то намерено законсервирована под этим саваном. Пыль поднималась клубами, заставляя чихать и кашлять.

– Эй, поаккуратнее! – возмутился Яспер, когда особенно большое облако пыли накрыло его. – Я тут задыхаюсь!

– Тогда помоги, – огрызнулась я, вытирая грязное лицо ещё более грязной рукой. – Или хотя бы не мешай.

– Я моральную поддержку оказываю, – невозмутимо ответил он, устраиваясь на относительно чистом подоконнике. – Это тоже важная функция.